Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

За что же ты меня благодаришь?

– За слова, которые нашёл, за любовь к дочери.

– Я надеялся найти слова и для тебя.

Я поднялась, обулась и пошла к двери.

– Ты не простишься со мной? Я рассчитывал на прощальный поцелуй.

Я оглянулась. Он смотрел насмешливо, напоминая о поцелуе со Стефаном. Я холодно ответила:

– Когда будем прощаться, тогда ты и получишь свой прощальный поцелуй.

Одним прыжком он настиг меня, обхватив за талию, угрожающе зашептал в ухо:

– Маленькая, ты не забыла, что я твой муж? – Развернул к себе, близко-близко шаря глазами по лицу.

– Что ты хочешь найти? … Отпусти меня!

– Ты, Малышка, должна понимать, я свой поцелуй возьму, когда захочу.

Его дыхание обжигало губы, я непроизвольно облизнула их, и он усмехнулся.

– Сладкие губки, манящие.

Легко коснулся губ языком. Приник нежным поцелуем. Я не ответила. Отстранившись, он продолжал рассматривать меня.

– Серёжа, я не хочу тебя.

Усмешка его пропала, глаза потухли. Он шумно выдохнул мне в лицо, опустил руки и отвернулся.

Я обошла его и вышла из кабинета.

Катя, моя девочка Катя, вспыхнула надеждой, увидев меня, и сразу угасла, вновь спрятав лицо за низко опустившейся головкой. Макс шепнул ей что-то, Катя лишь дёрнула плечиком.

– Максим, папа чай не пил. Возьми на кухне чайник, пироги я сейчас положу.

– Хорошо, мама.

Я взяла с комода разнос, наполнила его тарелками со снедью, поставила друг на друга две чайные пары.

– Маленькая, Анюта устала, мы домой пойдём, – громко объявила Даша и, вставая со стула, сладко зевнула.

– Угу, на здоровье, Даша. – Маша окинула недобрым взглядом вновь разинувшую рот в зевке Дашу.

– Спасибо, Марь Васильевна, до свидания, – защебетала Анюта, – Лидия Ивановна, Катя, до завтра. Папа, ты ещё останешься?

Стефан кивнул дочери. Жену взглядом не удостоил.

– Маленькая, мы тоже пойдём, – засобиралась и Маша.

– Благодарю, Машенька, за ужин вкусный. Ты завтра могла бы и поспать. Закажу я торт, зачем самой себе на день рождения торт печь?

– Да не себе я пеку, а вам, гостям моим, чтобы и вкусно и красиво было. Знаю, из чего эти пекут, красота есть, а для живота – отрава, только что сладкая.