Утопия о бессмертии. Книга третья. Любовь и бессмертие

– Стефан, ну что ты такое говоришь? Зачем ты говоришь, что Катя хочет моей любви? Получается, Катя не верит, что я её люблю?

– Ты тоже не веришь, что она любит тебя.

Я сухо всхлипнула. Я давно приняла нелюбовь дочери. С самого рождения Катя была привязана к Серёже и не очень нуждалась во мне. А потом я и вовсе превратилась для неё в игрушку – пока в руках, она любит и лелеет, как только вырвалась из рук, она сердится. «Я смирилась… давно смирилась, только боль унять не умею – очень больно, когда Катя кричит и обвиняет».

– Наврала старуха, – продолжал Стефан, – всё наврала. Болтала, что Сергей без смены женщин не может… Сергей любит тебя. Ты для него единственная. Я и сейчас помню его безумные от страха глаза, когда ты танцевала с наркоманом. Тот одну девочку уже сделал калекой, а ты зачем-то захотела танцевать с ним. Как зверь, Сергей следил за каждым вашим движением, боялся не успеть поймать тебя, если тот уронит. Я такой любви не понимаю. Я не понимаю, зачем Сергей позволил тебе танцевать? Зачем так рисковать? Я спросил потом.

– Серёжа считает, что риск есть там, где плохо просчитаны, плохо выверены действия или алгоритм действий.

Стефан покачал головой.

– В жизни есть место случайности.

«Каждая случайность – это закономерность или следствие», – хотела возразить я и вовремя прикусила язык – незачем бередить его рану, Стефан и так живёт в аду чувства вины.

Я поднялась и повернулась к нему.

Он подтянул к себе ноги, не веря и надеясь, следил за мной взглядом. Сделав шаг, я встала меж его колен. Пригладила, поправила волосы, из чёрных ставшие цвета маренго, но, как и прежде, всклокоченные на макушке и буйно падающие на лоб. Он выпрямился, наши глаза оказались на одном уровне. Я медленно приблизила лицо и прикоснулась губами к его губам. Его ответный поцелуй был нежным, таким же нежным, как и в тот, первый раз. Между поцелуями Стефан шептал о любви, а я просила вернуться, не уезжать навсегда, не оставлять меня.

Я не знаю, сколько прошло времени. Поцелуи стали более продолжительными, и я отвернулась.

– Стефан, всё… пусти… Стефан, пожалуйста…

– Хабиба… любовь моя…

Я повторила:

– Стефан, пожалуйста, отпусти…

Его руки упали, и я отошла.

– Прости, Стефан. Не надо было этого делать.

– Ты сделала подарок, и мне будет, что вспоминать. Спасибо, Хабиба. Ты иди. Я ещё посижу.