Утопия о бессмертии. Книга первая. Знакомство

Костик, радостно кивая, заверил, что ему тоже будет комфортнее на двух-то креслах, и сей же час, как только взлетим, он сразу и уснёт. И вообще он очень рад, что у нас есть возможность пообщаться, навспоминаться, полёт-то длинный.

В бизнес класс меня привёл посланный за мною стюард. Прежде чем сесть в кресло, я сняла обувь и забралась в него с ногами – кресло было мягкое, широкое, в таком хорошо бы и до Алматы. Глядя на меня, Сергей улыбался, но, кажется, улыбался чему-то своему.

– Что-то хорошее вспоминаешь? – спросила я.

– Тебя.

– Сравниваешь?

– Радуюсь. Тебе.

Мне стало так хорошо, что и не припомню, было ли так же хорошо хоть раз за последние десять лет.

Но хорошо долго не бывает. Табло объявило, идём на взлёт. Ноги пришлось с кресла спустить и пристегнуться. Я откинулась на спинку, расслабилась и закрыла глаза. Раньше я плохо переносила что взлёт, что посадку, потом моя дурнота куда-то делась, но привычка прислушиваться к себе осталась. Я вспомнила, что Костя на взлёте держит за руку так, будто опасается, что я выпрыгну из кресла, а то и вовсе из самолёта, и улыбаюсь.

– Ты как? – слышу я и открываю глаза.

Зелёные с золотыми искорками глаза участливо встревожены, влекут и проникают одновременно. Обволакивают теплом.

– Боишься летать?

Я отрицательно качаю головой.

– Всё хорошо! Не боюсь я летать.

Вновь подтянув к себе коленки, сворачиваюсь в кресле калачиком и поворачиваюсь к Сергею лицом.

– Расскажи о себе, – говорю. – Ты женат? Дети? Внуки?

Он улыбнулся.

– Допрос?

Я утвердительно кивнула головой.

– Ага. С пристрастием, то бишь, с пристрастным любопытством. Кольцо, вижу, не носишь.

– Тебе как? С подробностями или сухие факты подойдут?

– Сухие. Сначала. К подробностям перейдём потом.

Из меня испарилось смущение, и, как в таких случаях бывает, на смену смущению пришёл чертёнок.

– Хо-ро-шо, – произносит он по слогам и отчитывается скороговоркой: – Холост. Детей нет, соответственно, и внуков тоже.

По мере поступления «фактов», я наполнялась удивлением и вопросами, но вовремя подавилась главным для себя: «Как это – «не гожусь»?»

Сергей отвернулся и вытянулся в кресле, бросив вперед длинные ноги. Его рука лежала на подлокотнике, я положила сверху свою.