Счет в банке и дети в нагрузку

Значит, там притаился человек. Чего он хочет?

– Кто здесь? – глухо выговорила Марианна.

– Я.

Силуэт отделился от стены, начал приближаться, Марианна не узнала голос, привстала:

– Кто – ты?

– Да я, я. Чего ты испугалась?

– О боже, Шурик! – Марианна упала обратно в кресло, потерла лоб пальцами – его усеяли капли пота. – Ну и напугал же ты меня! Ночь, тишина, никого поблизости – и вдруг… Я уж думала, призрак утопленницы сюда пожаловал. Так до инфаркта можно довести человека.

– Извини, я не хотел.

Он сел в соседнее кресло. Теперь Марианна убедилась, что это Шурик, а не покойная хозяйка, и за схлынувшим страхом пришло недоумение.

– Что ты здесь делаешь в такой час?

– Я работал, стол у окна стоит, а окно моей комнаты на ваш двор выходит. Смотрю – кто-то бродит у дома. Я подумал, чужой забрался, ну, вор… Тихонько перелез через ограду… хотел вора сцапать. Не сцапал, потому что увидел – это ты в кресле сидишь.

– Какой у нас храбрый сосед! И давно ты?.

– Знаю, о чем ты хочешь спросить. Да, я все видел и слышал. Я в печали.

– Шурик, ты серьезно? – изумилась Марианна. – Считаешь, Полина должна была тебя предпочесть Антону?

И она тоже думает, что он влюблен в Полину! Впрочем, это неплохо, отличное оправдание его частым визитам в этот дом.

– Я что, урод? – вздернул подбородок Шурик. – Или недостоин?

Он сказал это с большим чувством собственного достоинства, чисто по-мужски, но вызвал лишь смех, который Марианна старательно скрыла.

– Да нет, я не в том смысле. Видишь ли, Шурик, ты немного не подходишь Полине… э… по возрасту.

– А, помню: я маленький!

– Не обижайся, ты замечательный парень, не похож на все эти «золотые слитки» золотых родителей, но такова жизнь. Неужели в университете нет красивых девочек?

– Есть, – вяло махнул рукой Шурик. – Одни дуры.

Марианна снова рассмеялась и сменила тему:

– Да, а как твоя курсовая? Закончил трактат?

– Нет. У меня есть время, это курсовая будущего года.

Опять солгал – и даже не покраснел, хотя в темноте цвет лица увидеть никому не дано, если бы и покраснел, Марианна не заметила бы. От своей идеи он не отказался, просто его следствие все тащится, как пьяная черепаха, ведь с ним никто не откровенничал, и Шурик обдумывал дальнейшие способы добычи информации. При всем при том он не отказывался от возможности подсмотреть за обитателями дома, подслушать их разговоры – чего не сделаешь ради истины.