Жизнь и смерть в ее руках

Устраивает?

– Устраивает, – кивнул он, подумав: была не была.

– Паша, я не обещаю, что…

– Понял. Нужно, чтобы о вашем участии никто не знал.

– Это невозможно, – сказала Марта Ивановна. – Нам придется ознакомиться с делом, которое находится в суде, значит, до тех граждан, кому надо, обязательно дойдет, что ты не сдался, а нанял других адвокатов. Это насторожит их.

– Мне нужно выиграть время, успокоить захватчиков, расслабить их, пусть заранее празднуют победу.

– Марта Ивановна, – заговорила Наташа, – если я одна пойду знакомиться с делом, мое участие всерьез не воспримут.

А вы открыто подключитесь на последнем этапе, так сказать, явитесь сюрпризом из табакерки.

– Ой, – передернула плечами та, – ну и заговор мы затеваем. Времени маловато, конечно. Давай твои документы, Павел, будем сидеть ночами.

– Дамы, это вопрос моей жизни и смерти, – шутливо сказал Князев, бросая стопку бумаг на стол. – Между прочим, если удастся выиграть, вы станете звездами первой величины и главными хищниками, ну и получите очень большой гонорар.

За дело?

Он просидел над бумагами с новыми адвокатами до вечера, предварительно позвонив Малике и сказав, когда и где ей нужно быть, причем в нарядной одежде. Из адвокатской конторы он вышел в полшестого, направился к своему автомобилю. Малика уступила ему место за рулем, вскользь оглядев ее, Князев осведомился:

– Это твоя нарядная одежда?

Платье темно-синего цвета, купленное на дешевом рынке, ей шло, но не соответствовало тому месту, куда собрался повести ее он, и отведенной ей роли.

Князеву предстояло разыграть гуляку, которому море по колено. Взглянув на часы, он произнес, разворачивая машину:

– Время еще есть.

И привез ее в дорогой магазин, с хозяйкой которого был знаком, однако держался с ней чуть свысока. Князев попросил, небрежно указав на Малику, подобрать ей вечерний наряд, при этом обмолвился, что они спешат. Оглядев клиентку, та одобрительно закивала:

– Фигура великолепная, но не стандартная. Идемте.

Не теряя времени, он позвонил Климу, договорился, чтобы тот сделал заказ на четверых.

Затем позвонил Колчину, назначил на утро следующего дня пресс-конференцию с любимой прессой, а во второй половине дня – совещания.

– Паша, немного поздно собирать пресс-конференцию, – сказал Колчин, – журналисты не успеют…

– Это их проблемы, – прервал его Князев. – Что с Фомичом?

– Почувствовал себя плохо. Голова закружилась, сердце сдавило, тебя не было, и я отпустил его домой. Он на больничном.