Убийство, похожее на месть

В машине Горбуша поднял пакет, мол, что с этой килькой, застрявшей там в уголке, делать? Бельмас отмахнулся:

– Да выкинь. Но какова, а? Вся в меня.

– Если б ты был такой, как твоя Сандра, я б не связался с тобой, – сказал Держава. – Куда?

– Самое время с Японцем поздороваться, – чему-то улыбнулся Бельмас. – Не, а вы заметили? У нее глаза мои. Цвет мой. Точь-в-точь! Смотрелся в них, как в свои. Не, а красавица какая! Таких больше нет.

– Андрей Тимофеевич занят, – заверещала в приемной бесформенная женщина в буклях и с ярко-красной помадой на губах.

Наверное, как сделала прическу в семидесятых годах прошлого века, так с тех пор забывала расчесаться.

– Любезная, – с претензией на интеллигентность начал Бельмас, – мы подождем. Вы только доложите шефу.

– Как доложить? – потеплела дамочка. Видимо, нечасто встречала культурных людей.

– Моя фамилия Бельмас. Ваш шеф ее знает.

Он развалился в кресле и закинул ногу на ногу, по бокам стали Держава и Горбуша. В кабинете секретарша находилась достаточно долго, посетители могли даже заскучать, а то и задремать, но Бельмас потратил время на обдумывание стратегии.

– Проходите, – наконец вышла и сообщила женщина.

Бельмас подошел к двери, дернул себя за лацканы пиджака, поправляя его. Скосил глаза налево, затем направо – парни стали на исходную позицию чуть-чуть сзади и по бокам.

– Откройте, – кивнув на дверь, приказал он секретарше.

Та потерялась от внезапно проявившейся важности посетителя, но дверь распахнула.

И он вошел. Это вошла значимая фигура, хозяин жизни.

Кабинет оказался большой и по конфигурации длинный, что пришлось кстати, – иначе не получилось бы парада-алле. Пока Бельмас шел к Японцу, он с удовлетворением отметил про себя, что у давнишнего друга вытягивается сытая физиономия, покрываясь багровыми пятнами. Так ведь у любого сердечко в пятки уйдет при виде идущей на него триады. Да, особый расчет Бельмаса был на Горбушу и Державу (он едва доставал им до плеч), одетых в черные рубашки, светлые пиджаки, с золотыми цепями вокруг бычьих шей, не снявших черных очков и шляп.

Конечно, шляпу не снять в помещении – признак бескультурья, однако в данном случае это тоже была своеобразная презентационная акция. И означала она, что за Бельмом стоит большая сила, а его люди шляпу снимают лишь перед одним человеком – перед ним.

Бельмас без приглашения уселся на стул напротив Японца. Горбуша и Держава встали за его спиной.