Три грации на обочине

Ролан увидел жену, чмокнув дочь в щеку, он отстранил ее в сторону и отдал небольшой розовый пакет, полосатый (большой) остался в его руке.

– Дорогая… – произнес он, раскинув руки, и пошел к жене, которая стояла в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк. – Мои любимые девчонки…

Ролан обнял ее, расцеловал в обе щеки, нос, голову, шею… Отстранил от себя, вглядываясь в лицо, словно немножко подзабыл черты, и сейчас вспоминал, одновременно любуясь, затем приложился губами к губам жены.

– Ты не рада мне?

– Ой, перестань, – поморщилась она, почему-то поежившись, словно от холода. – Просто ты так часто уезжаешь… я привыкла, что тебя нет дома, даже отвыкла от тебя. Завтракать будешь?

– Конечно! – радостно воскликнул Ролан. – Я же голоден! В самолете кормили, но такая дрянь, скажу тебе… не стал портить здоровье. О! Это тебе.

Она взяла пакет, раскрыла и, не доставая, покивала головой:

– Платье.

Холодновато приняла подарок, впрочем, жена ровно относится не только к подаркам, ко всему на свете, словно она потеряла интерес к жизни.

– Ты не примеришь? – спросил Ролан.

– Позже, – улыбнулась Тамара. – Сначала кормежка изголодавшегося в командировке мужа.

Чем она могла порадовать его на завтрак? Взглянув на поставленную перед ним тарелку пшенной каши с тыквой, Ролан почесал в затылке, улыбаясь и сдвинув брови домиком.

– Извини, – развела руками жена, – я ждала тебя только через два дня. Вот масло, сыр, салатик. Колбасы нет, не покупаю в твое отсутствие.

Вздохнув, он взялся за ложку, но тут сзади его обхватила за шею дочь с воплем безумного счастья:

– Папуля! Спасибо! Как я тебя люблю! Очень-очень-очень…

– Чем вызван приступ любви у нашей дочери? – поинтересовалась Тамара все той же ровной и бесстрастной интонацией.

– Смотри! – Анечка повертела смартфоном. – Новенький! Самый-самый! Все умрут от зависти.

Она плюхнулась на стул, отодвинула тарелку с кашей, стала намазывать масло на тостер, посылая родному папе счастливые улыбки. Мама не разделила ее счастья, подперла скулу ладонью и смотрела по очереди то на дочь, то на мужа. Они похожи, кроме бровей – брови мамины.