Портфолио в багровых тонах

Взять тех же девчонок: чтобы добиться симпатии, нужно буквально заставить заглянуть в свою распрекрасную душу и открыть богатый внутренний мир. А на такое скромненькое богатство мало кто клюет, больше плюют в нее – нежную, ранимую, бессмертную. В общем, не притягивается глаз к парням среднего роста, с телосложением Винни-Пуха, носом картошкой, круглолицым и розовощеким, как после морозца зимой. И даже то, что ты хороший человек, не упрощает жизнь, нет. У хороших людей есть принципы, а это в нашей системе взаимоотношений, скорее, недостаток, нежели достоинство.

Когда ночной звонок разбудил Славу, он, не задавая вопросов, оделся, сел в машину и поехал. Вот и первый принцип: на помощь другу прийти обязан во всякий час суток. Когда выслушал Глеба… Слава опять не задавал вопросов, а сварил кофе, напоил друга – спать он все равно теперь не будет, выпил сам две чашки и сидел, думая, что предпринять.

– Может, они успели? – неуверенно предположил он. – Ты же ушел? «Скорая» без тебя приехала? Вдруг Дина жива и расскажет…

Глеб порывисто сел, тем самым прервав друга. Он опустил низко голову, словно сил хватало только удержать ее на плечах, а поднять – не осталось. Калинин вернул его в ночной кошмар, когда на Глеба дохнула смерть. Можно посмеяться над сопоставлением: мол, смерть дохнула – просто готовая метафора для бездарного стихоплета.

– Неужели думаешь, я оставил бы Дину? – процедил Глеб, взглянув на Славу исподлобья. – Или другую, пусть малознакомую, но еще живую? Ответь: ты так подумал обо мне?

– Да совсем не то… – проговорил было Слава, но Глеб и на этот раз не дал ему закончить, вскочив.

– Ты именно так подумал, как сказал. То есть я бросил Дину, значит, я скотина, негодяй…

– Очнись! – психанул Слава.

– И тебя накрыла бы. Ночью в парке оставить, да? Умирающую? Чтобы ее добил тот… псих? Нет. Я не уходил. Я знал: она умирает. И понимал, чем это грозит мне, если приедут медики с легавыми. Но я ждал. Ждал, когда она умрет. Ничем не мог помочь, ничем! Просто ждал!

Он сделал паузу. Солнце за окном, поднимаясь над крышами домов, запустило лучи в комнату, стало светло, очень светло.