Там, где смерть и кровь, не бывает красоты

А вот кровь на ее… э… одежде и коже, отпечатки…

– Знаю, знаю! Куда вы ее теперь?

– В СИЗО. Успокойся, сначала ее в изолятор положат, наш психиатр с ней поработает, ведь нам нужны ее показания.

– Я могу передать ей какую-то одежду?

– София, если ты будешь всех подряд жалеть – нищей станешь.

– Надеюсь, ты меня не бросишь в нищете и хоть корочку хлеба мне подашь. Артем, а когда ты с психиатром встретишься?

– Завтра. Молчи, молчи, знаю я, чего ты хочешь. Договорились: беру тебя с собой, тебе же необходимы факты для твоих романов.

София улыбнулась, поцеловала подушечки двух своих пальцев и приложила их к щеке Артема в знак благодарности. Он задержал на своей щеке ее руку, заметив:

– Я ж не в поезде, проще напрямую. – И он наклонился, подставив щеку.

– Мы на работе, – остудила его пыл София.

– Ладно, после работы я везу тебя домой, и ты выразишь мне свою благодарность напрямую, идет?

– Выражу.

Но подобные обещания не всегда выполнимы. Артем позвонил и сообщил ей, что, к сожалению, он не отвезет Софию домой: едет на очередное убийство.

– Ничего страшного, я доберусь сама, – сказала она в трубку.

– За мной должок. Но и за тобой – тоже, помнишь?

– Помню, помню, – рассмеялась София.

Опять соседка обнаружила труп, и дверь вновь была приоткрыта, но это еще ничего не значило. В квартире на десятом этаже нового элитного дома лежал труп женщины, и у нее… было перерезано горло!

– Жестоко, – констатировал Друбич, ставя чемоданчик на стул.

– Угу, угу, – подтвердил Левин. Дальнейшие его фразы были насквозь пронизаны иронией: – Почерк один. Только убийца с этим почерком уже сидит в СИЗО! Не странно ли все это?

– Не сидит, а лежит, и не в камере на нарах, а на кровати, в изоляторе, – уточнил Артем резким тоном. Он обычно злился в обстоятельствах подобной путаницы.

– Ой, какая красивая женщина, – посетовал Левин, стоя над кроватью, на которой лежала убитая.

– Ну, знаете! – фыркнул Артем. – Это самый их ненатуральный цвет.

– Знаю. Красно-медных волос не бывает в природе, а вот мне нравится. Судя по тому, что она обнажена, смерть застала ее в момент акта любви.

– Вы просто поэт, – заметил Друбич, исследуя пол, согнувшись пополам. – Ну, давайте пофантазируем. Итак, ее убил любовник…

– В контакт с ним она вступила днем…

– У каждого свои привычки.