Там, где смерть и кровь, не бывает красоты

Так вот, по слухам, жена покойного утверждала, будто ее муж, Загурский, вышел из могилы и забрал свой крест!

– В это трудно поверить, – вырвалось у Марго излишне эмоционально.

– Так никто и не верит, жену Загурского почитают за умалишенную. Кстати, в ту ночь умерла его мать, удар хватил старуху, когда она будто бы увидела своего сына. А что слышно в салонах, ваше сиятельство? Может статься, у вас, в свете, обсуждали сии странности с покойниками?

– Нынче я не делаю визитов, у нас траур.

– Траур, угу, – покивал он.

 – Я желаю лично беседовать с вашими нянькой и сторожем.

– Так едемте, моя карета у порога!

Нянька повторила свой рассказ в точности, как и Прокоп, но, как это часто бывает, когда люди безмерно испугались, их истории обросли новыми мелкими подробностями, оттого они несколько удлинились.

– Ты сказал, – выставил вперед свой толстый указательный палец, похожий на обрубок, Зыбин, – что Элиза Алексеевна открывала парадную дверь ключами. Где же она их взяла?

Ключи! Конечно же! Такая важная деталь, а Марго ее пропустила! Если представить, что покойница сделала невозможное и вышла из могилы, то почему она не прошла сквозь стены, а воспользовалась ключами?

– Видно, с собой они их принесли, – ответил сторож.

 – Они-с, как только к двери подошли, тотчас вставили ключ в замок и повернули его, я слышал щелчок.

– Ваше сиятельство, – Зыбин с трудом повернул свой обширный корпус к графу, – скажите, ключи от парадного никогда не терялись?

– Незадолго до смерти Элизы они куда-то подевались, – сказал граф, – но у нас есть запасные.

Когда мы хотели поменять замки, то внезапно ключи обнаружились.

– Где вы их обнаружили-с?

– Да там же, где они обычно и лежали. Какое это имеет значение?

– Никакого, – неожиданно растянул рот в улыбке Зыбин.

А Марго поняла, что ключами он заинтересовался не напрасно. По своему внешнему виду Зыбин поистине был отвратителен, словно толстая жаба с редкими бакенбардами, притом неучтив, а то и груб.

Но он был чрезвычайно умен – большой знаток своего дела, она в этом убедилась не однажды в процессе расследования истории Камелии.

– Позвольте взглянуть на ваш кабинет, ваше сиятельство, – попросил Зыбин.

Слуг отпустили, и все дружно поднялись наверх, прошли насквозь анфиладу комнат, и, наконец, граф Ростовцев распахнул дубовую дверь:

– Прошу, господа.

Зыбин осмотрелся, одобрительно выпятив губу.