Синий, белый, красный, желтый

Потом за месяц до свадьбы прозвучала чудовищная фраза: «Я люблю другую». Даже сейчас Нина поежилась, вспоминая эту фразу и жалкий взгляд Глеба, мол, прости и отпусти. Она гордо ушла. Ревела, когда никто не видел…

– Знаешь, – прервал ее размышления он, – меня кое-что беспокоит.

– А именно? – с деланым равнодушием спросила она, намазывая горчицей ломтик мяса. Пусть знает, что его проблемы остаются его проблемами, Нина помогает ему из-за денег, и только.

– Когда я вчера был в доме первый раз и увидел их, в ванной работал душ.

– И что? Я не понимаю.

– Тот, кто их убил, был в ванной.

– Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что убийца еще не ушел, когда ты вошел в спальню?

– Да. Он был там. Я убежал. Он выключил воду и ушел.

– Какой ужас! А почему он не прикончил и тебя?

– Зачем? – поднял на нее потерянные глаза Глеб, Нине даже жалко его стало. – Он рассчитал хорошо. Убил двоих в спальне. Что подумает полиция? Оба голые, значит, занимались любовью, когда вошел муж.

– Убедительно. А у тебя есть алиби? Это очень важно. Если ты с кем-нибудь общался в момент убийства или тебя кто-нибудь видел, то бояться нечего.

– У меня нет алиби, – сумрачно признался Глеб. – Я должен был идти на банкет. Но мне позвонил водитель, перегонявший джип, и сказал, что вернулся раньше времени. Я забрал машину… М-да, стечение обстоятельств не в мою пользу.

– А почему Валь… – чуть не сказала «Валька».

– Голова у нее болела, – зло и презрительно бросил он. – Но и я не пошел, джип для меня важнее оказался, да и работы накопилось. В конторе сидел один, все ушли часов в семь, а машину получил в восемь. Убили их буквально перед моим приходом. Когда я включил свет, этот… Ленька еще шевелился, у него были судороги. Так что у меня нет алиби. Валентина нарочно придумала больную голову, потому что назначила свидание в моем доме.

«Что заслужил, то и получил», – мстительно подумала Нина. А он тепло посмотрел на нее:

– Я виноват перед тобой, Нинка. Надо увидеть собственные рога, чтобы кое-что понять в этой жизни. У меня как пелена с глаз слетела.

– Извини, Глеб, но что было, то прошло.

– Да, понимаю, – опустил он глаза. – И не об этом я. Тогда, два года назад, на меня нашло наваждение.