Отравленная кровь

– В смысле?

– Либо ты прекращаешь свои приемы манипулятора, прекращаешь лезть в мои дела, хамить, капризами изводить, словно тебе семь лет, либо…

– Что либо, что? – усмехнулась Мона и закатила глаза к потолку, мол, как жалки твои угрозы.

Вот теперь он принял окончательное решение, зревшее в течение последних месяцев, и перешел на спокойно-холодную тональность:

– Я не собираюсь тратить свою жизнь на скандалы.

– Серьезно? – не поверила Моника, улыбаясь.

– В таком случае мы расстанемся. Ты меня услышала?

– В таком случае тебе придется уйти из компании, ты потеряешь все: работу, деньги, жилье, все это мое. Надеюсь, ты помнишь, что пришел ко мне в одной рубашке и носках…

– Вот так прямо в рубашке и носках, без брюк?

– В джинсах. – И здесь она по-своему уточнила: – Думаю, ты помнишь и то, что являешься наемным работником, а наняла тебя я. Ты останешься ни с чем, если решишь расстаться.

Моника ударила мужа по самому больному, ударила несправедливо, бестактно, ведь именно Ярослав все годы что при отце, что без него держал компанию на достойном уровне. Его уважали все – от уборщиц до городских властей, кроме жены, да, она его наняла, но работал-то он вместо нее.

– Неужели ты думаешь, что я из-за… – Ярослав сделал паузу, чтобы смысл следующих слов дошел до самого гипофиза жены. – Ты дура.

– Я ду… Я?.

– Ты, ты, – подтвердил он интонацией уставшего человека. – Причем набитая дура, невоспитанная и неблагодарная. Я ошибся в тебе. Что ж, ошибки исправлять никогда не поздно. Все, Мона, довольно. Если ты не хочешь меня слушать, не хочешь рожать, а хочешь жить для себя, если считаешь, что я приложение к твоей божественной персоне и твой слуга, то у меня противоположное мнение. И поскольку ты упорно не желаешь считаться со мной, живи без меня.

– Ну и уходи! Уходи, уходи…

И ушел. Нет, она до последнего не верила, что Ярик уйдет навсегда, этого быть не может, он столько раз уходил и утром возвращался – не сосчитать.