Четыре угла коварства

Знала, что однажды придется показать тебе ребенка, знала, что не поверишь, тогда нужно показать бумажку, раз родная кровь молчит.

С трудом Павел обуздал эмоции и взял себя в руки, не хватало, чтобы она видела его растерянность, умноженную на злость, от которой не застрахован самый выдержанный человек. Лора недостатки партнера берет на вооружение и потом с изощренным коварством манипулирует жертвой, поражая слабые места. Павел взял конверт, прочитал и поднял на нее глаза, размышляя, какую бы реакцию изобразить для пользы дела, решил остаться бесстрастным:

– Почему сразу не показала?

– Чтобы ты не подумал, будто я шантажировать тебя приехала.

– А ты знаешь, что эта бумажка не имеет никакой юридической силы? Я должен был сам сдать биологический материал для тестирования.

– Знаю, – беспечно ответила Лора. – Но я же не собираюсь подавать в суд на алименты, мне только нужно было доказательство, что…

– Я слышал, слышал, – сворачивая лист и засовывая его в конверт с явным видом растерянного шкодника, произнес Павел.

 – Чего ты хочешь?

– Ну, того, чего хочу я, не хочешь ты…

– В таком случае, я принял к сведению, – протянул он конверт, мол, доказательство убедило меня, затем небрежно протянул ей. – Свободна.

Она забрала конверт и двинула к выходу, у двери остановилась, повернувшись к нему, попросила:

– Будь хотя бы к Тимочке поласковей.

– К нему буду, к тебе – нет.

Когда Лора ушла, он лег на спину и еще долго обдумывал планы: с Тимой не стоит торопиться, тут времени навалом, лишь бы у мамы хватило терпения.

А вот с Феликсом дело обстоит хуже, следовало придумать, как подать улики, однако сейчас главное – дождаться результатов вскрытия, но это минус время.

Поход к родителям убитого ничего…

…не дал, они в полном недоумении, растерянности и в состоянии горя. Сейчас именно у них находились дети, отец Веры привез, так как его жена попала в больницу с гипертоническим кризом, о смерти отца и матери детям пока не сказали.

Ребята вернулись в машину, Вениамин предложил выпить чаю из термоса, налил себе и Жене Сорину в одноразовые бумажные стаканчики, тут вдруг звонок.

– Да, Алина? – сказал Вениамин, нажав на панельную кнопку, включив громкую связь.

– Веня, я хакнула трубу Руслана, приезжай.

– Молоток, – скупо похвалил он, выплеснув чай за окно. – Мы едем.