Ночные гости

Шагах в десяти от него стоял деревенский худой мужик постарше Валерьяна Юрьевича лет на десять, хотя по пропитой роже было сложно судить, сколько ему лет на самом деле. Щетина на его подбородке и щеках росла кустами, но усы были густые, желтоватого цвета. Мужик достал папиросу, закурил и, хотя Валерьян Юрьевич не просил, рассказал:

– Раньше-то здесь и щук ловили по два метра, и сомов, а теперь одна мелочь осталась. Но на жареху с ушицей наловить можно. Тебе много надо?

Вообще-то Валерьяну Юрьевичу рыба была не нужна, впрочем… рыба нужна, когда люди становятся ненужными.

– Я… так просто… – сказал он.

– А… – понял мужик, подходя ближе. – Ты, видно, с отдыхом сюды ехал. Выпить есть?

– Кофе с коньяком.

– Ух ты! – вытаращился мужик. – На что продукт переводить? Коньяк и без кофе сгодится. Однажды сдавал полдома отдыхающим, так угощали коньячным напитком… ммм! Хороший, хороший. А я самогон варю лучше всякой водки. От водки ласты склеивают, а от моего самогона тока польза. К кому приехал-то?

– Живу теперь здесь, – промямлил Валерьян Юрьевич, досадуя, что мужик помешал ему.

– Это у Пищика, что ли? А сам он сбег, ага. Наворовал и сбег. Вот ты скажи… – Мужик присел на корточки рядом с Валерьяном Юрьевичем, от него несло перегаром и навозом, в общем-то запахи здоровые. – Почему так: украл четыре доски – ты вор и тебе тюряга полагается. А украл миллионы, которые и в сумке не поместятся, – ты аллигатор и уважением пользуешься?

Валерьяну Юрьевичу нечего было ответить, он ведь из этих – аллигаторов (мужик наверняка имел в виду олигархов) с тем лишь отличием, что миллионов в сумке не крал.

– Место тут хорошее, – выпрямился мужик. – Тока нечистый его любит, ага.

– Нечистый… Черт, что ли?

– Он самый. Тут деревень раньше много было, а кладбище одно на всех. В этом месте и располагалось. А чё, на возвышенности, всем видать.

Люди все суеверные, не суеверный только Валерьян Юрьевич. Он фыркнул, показывая, что не верит во всякую чушь. А мужик презабавный попался, представился Тарасом Панасовичем, пацаны деревенские его прозвали…

– Панасоник, ага, – рассмеялся он и зашелся утренним кашлем заядлого курильщика. – Говорят, Панасович заковыристо.