Не все могут короли

А бедра что надо, наверняка отточенные фитнесом, но сама незнакомка ни руки не подала, ни имени своего не назвала, словно Ипполит пустое место.

– Меня зовут Милена, – словно прочла его мысли она.

– Очень приятно, – рассеянно вымолвил Ипполит, подошел ближе, глянул на правую руку – обручального кольца нет, на левой тоже, значит, и не разведена. Просто так полюбопытствовал, без каких-либо намерений: – Зачем это?

Она кинула в него недоуменный взгляд, поняла, о чем он спросил:

– Так принято.

Говорят, в зеркалах остается душа покойного.

– М-м-м… – протянул Ипполит, покачиваясь вперед-назад на ступнях. – Из ваших слов следует, что родственники хотят навсегда избавиться от образа покойного.

Третий раз она кинула в него горячий взгляд, обжигающий дерзостью, но и только. То есть ни малейшего позыва разбудить в нем эфиопскую страсть, а Ипполит читает женщин неплохо. М-да, глазки огненные, губы порочные, грудь выпирает, и рука сама тянется потрогать выпуклости… Но, устыдившись похотливых мыслей в столь скорбный час, он спросил:

– Мама где?

– Нет-нет, поправьте справа! – кинулась Милена к зеркальной нише.

– Я предлагаю завесить всю нишу, – сказала кухарка. – Правда, так будет лучше, здесь полотно крепить не на что.

– Неэстетично, будет похоже на кладовку, которую закрыли тканью, – раздумывала Милена, но тут же сдалась: – Хорошо, делайте, как считаете лучше. – Она вернулась к Ипполиту. – Простите, вы что-то спросили?

– Да.

Где мама?

– Где же ей быть! С Вито. У него в комнате.

Ипполит взлетел на второй этаж, однако, очутившись наверху, не забыл мимоходом посмотреть вниз на Милену. А она и не думала тайком подглядывать за ним, в смысле приглядеться, оценить со второго взгляда.

– Неплохо, – оценила она работу прислуги. – Теперь идите сюда, я уже отрезала нужный размер.

Руководила процессом, будто эстетично развешивать тряпки – главнейшая и жизненно необходимая ее обязанность.

Это задело. Ипполит что, недоразвитый, с отклонениями? Но, идя в комнату брата, тихо рассмеялся: вот она – противоположность. Он Милене до фонаря, она ему тоже, а хочется, чтобы эта яркая женщина увидела распушенные перья и выпала в осадок. Смешно, черт возьми.

Переступив порог комнаты брата, он, с детства умеющий подчинять эмоции воле, попал в невыносимую атмосферу. Вито лежал на животе, спрятав лицо в подушки, и рыдал не хуже девчонки.