Не все могут короли

И все же чудеса случаются…

Съежившись, Раиса сидела на стуле в холле хирургического отделения, Вито спал на неудобном диване, его еле угомонили, мальчик просто забился в припадке истерики, пришлось согласиться на укол успокоительного, вкололи насильно… Ужасно все. А она должна держаться, это так сложно. Рядом устроился на корточках с пепельницей в руке старший сын, курить он выходил, но пепельницу носил с собой, а лицо строгое, хладнокровное. Он поднял на мать темно-серые глаза, умные и теплые, впервые Раиса заметила, что Ипполит уже мужчина, к тому же очень привлекательный.

Наверняка на эти глаза, светло-русую густую шевелюру, высокий лоб, слегка ироничные губы охотятся девицы. А если учесть рост и телосложение, коммуникабельность и успешность, то, вероятно, толпы женщин атакуют Ипполита.

– Как ты? – озабоченно спросил он.

Стыдно, но она была плохой матерью ему. Да что там, если честно, то вовсе не была мамой, его воспитывали дедушка с бабушкой, Раиса занималась собой, потом второй семьей.

Она старше Арамиса на… неважно. Никто не замечал разницы, зато никто и не знал, какой это каторжный труд.

– Нормально, – отвела она взгляд от сына.

– Мама, извини, что я напоминаю в такой неподходящий момент…

– Говори, говори.

– Тебя и сегодня не насторожил Вито? Мама, он ворвался в больницу как ненормальный. Безобразно орал, а тут кругом люди, между прочим, больные. Я бы на месте врачей поместил его в психушку.

– Давай не сегодня об этом, а?

– Хорошо. – Помолчали.

Но тишина выжимала из нервов последние соки. – А я приехал сказать, что… может быть!.. я женюсь.

– М-м-м, – равнодушно кивнула она. – Значит, я скоро стану бабушкой.

– Понимаю, тебе эта перспектива не по душе, но… извини.

– Сейчас мне не до этого, прости, Ипполит…

Появился Павлюк, Ипполит поднялся, поднялась и Раиса. Иногда не нужно слов, без них даже легче принять случившееся. Принять, ибо другого не дано, и понять, что наступили перемены. Раиса затряслась в беззвучных рыданиях, старший сын обнял ее, прижал к груди, младший спал крепко.

Многие служители медицины – философы, задавался философским вопросом и Павлюк: что же способен совершить человек, если у него отбирают главное богатство, которое не положишь на сохранение в банк, не передашь по наследству, ничего на него не купишь? Жизнь сложно сберечь, растянув ее на максимально длинный срок, но некоторые с безумством бессмертных растрачивают ее на пустяки.

4.