Не все могут короли

Гнев обуял юного Баграмяна, он вжал педаль газа в пол, авто словно выбросило вперед, «жигуль» остался далеко позади.

Вито остановил машину поперек дороги (теперь его не объедешь), вышел и встал, широко расставив ноги. Подъезжая, водитель «жигуленка» просигналил, но юноша не сдвинулся с места, пришлось остановиться.

– Эй, мальчик, убери машину с дороги! – крикнул водитель, высунувшись в окно.

Вместо того чтобы выполнить элементарную просьбу, мальчик поспешил к нему. Мужчина не понимал, чего он хочет, переглянулся с женщиной, оба пожали плечами, в следующий миг женщина завизжала.

Вито с силой ударил железным прутом по лобовому стеклу, оно треснуло, второй удар разнес его вдребезги.

– Ты что делаешь?! – взревел мужчина, закрывая голову руками от ливня осколков, да и от железного прута тоже.

А Вито бил по остаткам стекла, которые разлетались во все стороны, женщина визжала, что подогревало в юноше азарт. Потом он перебежал к багажнику и в два счета разнес заднее стекло, после чего заорал на мужика:

– Еще раз, свинья, обгонишь меня, я тебя на куски порву!

На заднее сиденье своего авто Вито кинул прут, который возил с собой на всякий случай, сел в машину и – вжик! Будто улетел.

– Куда ты звонишь? – поинтересовалась она.

– В милицию. Чтобы этому выродку надрали задницу, а его родители оплатили нам ущерб.

– Ты видел, какая у него машина? Его откупят, ты же выйдешь виноватым.

– Посмотрим. Во всяком случае, мамаше с папашей ублюдка я проблему создам.

– Думаю, проблем им хватает, они же воспитали этого монстра.

– Алло, милиция?..

– Сто лет тебя не видели, – вернувшись, сказала Раиса.

– Три месяца, – уточнил Ипполит, не выходя из задумчивости.

– Надолго?

– Да нет, я заехал… – Он посмотрел на мать, не освободившись от явно невеселых мыслей. – Мама, неужели тебя не беспокоит твой младший сын? Знаешь, как в народе говорят про таких, как наш Вито? Ладно, сам убьется на своей тачанке, но он же людей угробит.

– Народ из зависти…

С матерью Ипполит ведет себя как благоразумный отец с ограниченной дочерью, стараясь ее не настраивать против себя, потому взял самый мягкий тон, на какой был способен:

– Мама… Не стоит из людей делать дураков. Я сейчас не о чужих людях веду речь, а о брате, мне его жалко.