Наследник из Сиама

Дожевывая блин, он впал в задумчивость, через паузу, глядя широко раскрытыми глазами куда-то далеко, произнес с горечью:

– Курай издох.

Курай – любимая собака князя, английский сеттер. Курая он держал в доме, кормил со стола, по мнению Марго, пес был до крайности невоспитанным, строптивым и наглым, спать укладывался на кровать князя – куда это годится?

– Из-за смерти Курая вы заболели? – осведомилась Марго.

– Я болен? – хмыкнул князь. – Карп, налей-ка мне еще чуток. – Он осушил половину бокала, отчего Марго поморщилась, и сказал, закусывая пирогом: – С моей тарелки Курай поел и подох, враз подох.

– То бишь вы подозреваете, Курая отравили?

– Экая ты непонятливая! Травили не собаку, а меня!

– Бог с вами! – всплеснула руками Марго. Однако графиня далеко не экзальтированная особа, в себя пришла быстро. – Отравитель в вашем доме? Это невозможно. Произошло неудачное стечение обстоятельств, а вам показалось…

– Позвольте-с мне, ваше сиятельство-с, – нетерпеливо потирая кончики пальцев, перебил Карп.

Случалось, он вел себя несносно, чуть ли не на равных, а Карп слуга, лакей. Марго не сделала ему замечания, это обязанность князя, который излишне либерален к любимчикам, ей же осталось разрешить ему говорить кивком головы.

– Их светлость захотели-с покушать, а было сие часу в двенадцатом ночи. Я сходил в кухню, уложил на тарелочку отварного мясца… говядинку-с, кулебяку… три кусочка-с, осетринки нарезал, окорока, ну и огурчиков солененьких…

– Карп, аппетиты крестного мне известны, будь добр, покороче.

– Морсу налил, стало быть, – все же закончил перечислять тот, – и снес в кабинет. Они-с там подсчеты вели хозяйственным расходам. Поставил подносик, а Гаврила Платоныч взяли кусочек говядинки… величиной с ладошку и кинули Кураю. Тот проглотил разом, а князь Гаврила Платоныч пили морс в то время. Вдруг Курай будто подавился! Стоит эдак на четырех лапах, голову свесил вниз и срыгнуть тужится. Нас беспокойство взяло, мясо-то без костей, а пес навроде подавился.

И прослезился. Марго некоторое время думала, но недолго:

– Стало быть, вы полагаете, мясо было отравлено? Как же пес не учуял отраву? Собаки весьма чувствительны.

– Так он на лету кусочек подхватил и проглотил, – сказал Карп. – Не понюхав и не пожевав.