Любовь к таинственности, или Плохая память

Вернее, не хотел верить в измену. В тот момент Лидочка ясно увидела, прочувствовала, что папа ненавидит ее, свою дочь, за ту правду, которую она открыла. Впрочем, любовь из дома ушла со смертью матери. Ирина рыдала, уткнув лицо в руки, и бормотала:

– Какая дрянь… Я даже не хочу оправдываться, не хочу…

И тут всех удивил дядя Федор. Он подскочил к Ирине и ударил ее, да так сильно, что та, охнув, упала на пол.

Отец тоже удивил Лидочку, которая отпрыгнула к двери. Он ударил дядю Федора кулаком по лицу, но тот устоял на ногах, только из носа у него потекла кровь.

– Убирайся вон! – рявкнул Борис Михайлович… дочери, а не жене. – Чтобы я никогда не видел тебя, никогда! Шлюхам не место в моем доме!

– Подожди, Лида, – сказал дядя, заслонив собой племянницу. – Ты, Боря, подонок. Кого ты прогоняешь? Дочь? Ради какой-то твари?

– Тебя это не касается, с ней я сам разберусь, – огрызнулся отец, его перекосило от обиды. На себя, на жену или на дочь он обиделся? Наверное, на всех. Он был в такой ярости, когда человек не контролирует, что делает и говорит.

 – И ты убирайся с ней. Завтра же поеду домой и заявлю, что твой друг, которому я дал приют, диверсант. И ты вместе с ним. Ты бездарь. И твои идеи бездарны. Вы оба угробили самолет. Вы вредители. Пора вам баланды попробовать, а не учить меня, каким я должен быть. Теперь я вас буду учить. Жестоко учить, как вы меня.

– Дурак, – сказал дядя, разворачивая Лидочку лицом к двери. – Кстати, я предупреждал: станешь рогоносцем. И ты им стал, потому так сейчас и бесишься.

Едва они вышли и ступили на ступеньки, в кабинете раздался сдавленный, предупредительный шепот мачехи:

– Боря… Боря…

И послышался звук удара. И еще удар. И вскрики, которые давят в себе. Разъяренный голос Бориса Михайловича:

– Кто? С кем ты была? Убью…

– Она лгала… – захлебывалась от рыданий Ирина.

– Сука! – шипел отец, думая, что его не слышат. – Блудливая кошка! Подстилка! Ты у меня на пузе будешь ползать! Выставлю, в чем мать родила, сдохнешь под забором…

– Избивает свою совесть, – констатировал дядя.

 – Идем, Лидочка. Соберись. Завтра уедем.

– Дядя, он сделает то, что обещал?

– О чем ты?

– Не притворяйся, будто не понимаешь. Он донесет на тебя и Сашу? Вы думаете, я маленькая и глупая? А я знаю, куда пропали наши знакомые. Их расстреляли. По доносам, ведь так? И вас с Сашей… Папа это сделает?

– Видишь ли, девочка… – утирая кровь с лица белоснежным платком, дядя Федор подыскивал слова.