Кейс, набитый пожеланиями

А ты попробуй с нуля начать, ничего сложного тут нет. Ты же сам об этом не раз долдонил. Вот и докажи, что действительно сможешь. Но если ты будешь упрямиться, если не уберешься, я убью тебя, дорогой.

– Ну ты и стерва…

– А как же! – криво усмехнулась Лариса. Ей нравилась новая роль. – Ты и сделал меня стервой. Ну, хватит давить на совесть. Ты меня избавил от «атавизмов», как ты говоришь. Выметайся навсегда!

– Дай хотя бы до утра…

– Не дам! – гаркнула она. – Не дам, потому что надеюсь, что тебя уже подкарауливают у нашего дома и наконец-то прикончат в самом деле до смерти.

Вот ведь живучий! Его взрывают, хоронят, а он – вот он! Целехонек! За что мне такое невезение?

Черкесов растерялся. Нет, он был потрясен. Только-только ощутил почву под ногами, вернувшись домой, – нате вам, подарочек от родимой жены в виде пистолета, угроз и цинизма! Пригрел гадюку, не разводился, хотя так хотелось избавиться от этой гарпии. Но детей жалел. А не она ли заказала его? Впрочем, не с ее мозгами и трусостью пойти на такой зверский шаг.

И прогоняет потому, что не решается выстрелить, кишка тонка. Убить – это ж непросто. Тем не менее мир для Черкесова померк. Получалось, что он никому не нужен, мало того – всем мешает.

– Хорошо, я уйду, – взревел он. – Только деньги возьму…

– Ты ничего не возьмешь из этого дома.

– У тебя совесть есть? – закричал Черкесов. – Здесь все мое! Мое! И тряпки, которые на тебе, куплены на мои деньги! – В ответ на вопли мужа Лариса подняла пистолет выше и прицелилась вполне серьезно.

Он с опаской попятился, а то вдруг у нее произошло разжижение мозгов от счастья, что мужа грохнули, возьмет и вправду застрелит. – Ладно, ладно! Я ухожу.

Он рванул в прихожую, натянул старую дубленку и вернулся в гостиную, чтобы обрушить проклятия на голову жены. Лариса держала возле уха телефонную трубку, и Черкесов услышал последние фразы:

– …выдает себя за моего мужа. Приезжайте срочно…

Договорить ей не удалось, так как Черкесов накинулся на негодяйку, одновременно нажав на рычаг телефонного аппарата:

– Ах ты тварь! Я задушу тебя… гадюка змеиная…

В короткой борьбе он оказался победителем, ибо сил ему прибавляли негодование и возмущение человеческой подлостью.

Черкесов вырвал из руки жены пистолет, отхлестал ее по щекам. Лариса брыкалась, вопя:

– Ненавижу! Дерьмо собачье! Убирайся!

Черкесов понимал, что времени нет, отбросил от себя жену, схватил ее сумочку, вывалил содержимое на стол и забрал деньги.