Кейс, набитый пожеланиями

Он пожелал удачи, развернул джип и газанул прочь. Наверное, назад в деревню. Черкесов взбежал на третий этаж, долго не решался позвонить, что-то сдерживало его. Но вот наверху хлопнула дверь – кто-то неторопливо спускался вниз. Это заставило Черкесова надавить на звонок. За дверью не слышалось ни шагов, ни прочих звуков. «Значит, Алла в ресторане», – решил Василий Романович. Тогда он сбежал вниз, перешел улицу и решил ждать ее за углом дома напротив, не выпуская из виду подъезд Аллы. Замерз. Чтобы согреться, подпрыгивал на месте.

В половине первого подъехало такси, Алла вошла в подъезд. Черкесов рванул за ней, с трудом переставляя закоченевшие ноги. Понимая, что его появление может вызвать любую непредсказуемую реакцию, а в подъезде всякие охи да вопли совершенно лишние, он тихонько поднимался вслед за Аллой. Вот она добралась до своего этажа, начала возиться с замком. Только бы попасть в квартиру, там он ее быстро убедит, что он есть он… Едва приоткрылась дверь, Черкесов, прыжками преодолев последние ступени лестницы, вломился в квартиру, увлекая за собой Аллу.

– Тчшш! – приложил палец к губам Черкесов. – Это я, я… не бойся.

Алла была потрясена настолько, что не подняла крик, а тряслась от ужаса, видя перед собой призрак в натуральную величину, еще и разговаривающий. Черкесов поспешил снять шок:

– Живой я, Алка, живой.

– Не… может… быть… Это ты?!.. Вася?!

– Ну, конечно, я. – Он попытался обнять Аллу, но она отпрыгнула от него назад, как от привидения. – Аллочка, милая, я не погиб. Не взорвался. Взорвался другой человек…

– Не может… быть… – бормотала она потрясенно. – Вася…

– Пойдем в комнату. – Черкесов прошел мимо Аллы, рухнул в кресло. Она с опаской вошла следом, включила свет в комнате. – Выпить есть что-нибудь?

– К-к-коньяк… – заикаясь, произнесла она, не сводя с него глаз, полных ужаса.

– Давай коньяк и водку, – махнул он рукой, уже забавляясь потрясенным видом подружки.

А она метнулась к бару, затем к холодильнику в коридоре, назад к бару за бокалами.

Этой ресторанной диве двадцать девять. Поет Алла так себе, но чертовски хороша – с роскошной шевелюрой рыжих волос, с глазами, как у газели, с тонкой талией, которую она оттачивает на тренажерах в фитнес-клубе.