Гробница вервольфа

Но оттого, что выделялись в непроглядной ночи только лицо и одежда, она казалась нереальной. Зрелище было странное: девушка пела, подставив лицо луне и вдохновенно помогая себе жестами. Песня закончилась, она приподняла подол платья, села на мосток, свесив ноги. Снова запела что-то грустное и тихое, болтая ногами, как ребенок.

Уварову захотелось посмотреть на нее ближе, он оттолкнулся веслом от дна – здесь было неглубоко, и лодка заскользила к причалу. Девушка заметила его, прервала пение, но не испугалась:

– Кто здесь?

– Не бойтесь, сударыня, – поспешил сказать Уваров полушепотом, чтобы не спугнуть ее.

– Я вас не знаю, – подскочила она.

– Не убегайте, прошу вас! У меня нет дурных намерений!

Девушка замерла, но фигура ее осталась напряженной, она была готова убежать. Лодка стукнулась носом мостков, затем коснулась их боком. Уваров взялся за деревянный выступ и заговорил торопливо, но негромко:

– Я всего лишь хотел послушать вас ближе.

Вопреки его ожиданиям девушка подошла, присела, рассматривая дерзкого незнакомца в лодке. Наконец и Мишель смог разглядеть ее. Старомодное платье свободного кроя было бледно-голубого цвета. Благородные черты, тонкие линии, большие глаза (жаль, не видно, каковы они цветом). И волосы пышные, перехваченные голубой лентой, спускались до бедер. Да не русалка ли она? Уваров улыбнулся, глядя на нее:

– Вы на меня смотрите, будто я разбойник.

– Нет. Я не видела здесь чужих. Откуда вы?

– С противоположного берега, там моя усадьба. Спойте, сударыня, ради вашего пения я пересек озеро.

Больше не пришлось просить. Она устроилась на мостке, подняла глаза к луне, вдохнула и запела. Уваров слушал, сцепив руки в замок и подперев ими подбородок. Слушал и думал, как же все это необычно, ново. Хотя незнакомка уже не казалась странной и неземной, напротив, она была живой, настоящей, гораздо лучше, чем он воображал.

– Вам понравилось? – тихо спросила девушка.

– Разумеется, сударыня.

– А почему вы меня не хвалите?

Ее бесхитростное откровение вызвало улыбку.

– Разве мое появление здесь не лучше всякой похвалы?

– Верно, – удивилась она. – Как вас зовут?

– Простите, я не представился, – поднялся он. – Михаил Аристархович Уваров.