Манкая

Давид всегда целовал, когда поздравлял именинами или в день рождения. А Митя… Ну, видимо, от хорошего к ней отношения.

Юлька еще раз упустила мысль странную о красивом соседе, снова покрылась румянцем, но вспомнив о важных делах, накинула капюшон и побежала московскими маршрутами. Заглянула в овощную лавку, потом в молошную, и, нагрузившись продуктами, пришла домой. Все, как обычно – уборка, готовка. Одно только сбивало нашу милую москвичку с толку, мешало и отвлекало. Мысли о Мите Широкове то и дело сновали в голове мышками и улитками.

В конце концов, заставили Юлю присесть в некоем трансе, а потом и вовсе подойти к зеркалу и внимательно посмотреть на свое отражение.

Широкий джемпер цвета опавшей листвы, длинная юбка в клетку. Волосы стянуты в узел. На лице ни грамма косметики, а глаза блестят так, что сама Юлька удивилась сему факту. Впрочем, как и говорилось, Юлька не была стопроцентной дурочкой, а потому и поняла сразу, что блеск из-за Мити. Его внимание и искренний интерес к ней, порадовали Юльку намного больше, чем ей самой думалось.

Очень давно никто не задавал ей вопрос – чего ты хочешь?

Ирина Леонидовна иногда спрашивала, но Юлины ответы ее злили, потому, вероятно, и перестала интересоваться. Иногда только звала Юлю с собой в Рим или на Майорку. Кира не отпускал, а сам за границу ехать не мог. Какие-то проблемы с военной службой. За пять лет супружеской жизни они побывали один раз в Анапе и дважды в Сочи.

Кирочка не любил теплые моря – зной его утомлял. Юле нравилось, но как же она могла наслаждаться теплом, зная, что мужу невыносимо? Нет, так нельзя.

Стояла Юлька перед зеркалом и мучительно пыталась ответить на давешний вопрос Мити – куда бы ты хотела?

Когда-то давно после смерти папы, Юля мечтала о поездке в Санкт-Петербург. Хотела сесть в машину и отправиться в путешествие, полюбоваться белыми ночами и разводными мостами, внимательно рассмотреть Исакий. Пролететь на катере до Петергофа, увидеть Адмиралтейство и Биржу.

Казалось бы, чего проще? Бери машину и езжай! Но Кире не нравился город на Неве, потому и отложена была эта мечта, упрятана подальше туда, где хранились сотни Юленькиных «мечт».

Юлька приблизила лицо к зеркалу, еще раз всмотрелась в свое отражение. Там, на самой глубине ее серых ярких глаз плескалось разочарование. Она понимала, что жизнь ее немножко треснула, немножко подкачала.