Манкая

Москвичка Настя оказалась там волею случая и таким же случайным образом молодые люди пересеклись, познакомились и понравились друг другу. Любви не случилось меж ними, но теплые отношения они сохранили. Да и в постели прекрасно совпали. Вот сами и считайте, как долго длилась их связь – не постоянная, но приятная.

– Привет! – оживленный голос барышни в трубке. – Пропал совсем!

– Прости, работы много. Ты чем занята сегодня?

На том конце провода без запинки повествовали:

– Тобой, конечно! Я еду с Юго-Запада. Заскочу к тебе.

Накормишь?

– Как всегда? Белые грибы и кедровые орешки?

– Все-то ты знаешь, Дим. Уже еду!

Ну и прекрасно! Давно пора было позвонить. Живой же мужик: молодой, здоровый. А Настя то, что нужно и рада ему. Симпатичная девушка без претензий и комплексов и уж точно без всякого там дополнительного сияния и ауры ангельской, как у некоторых.

Настя приехала в «Ярославец» часам к шести вечера. Ресторан почти пустой – мало кому в голову придет заседать накануне рабочего понедельника.

Они с Митькой болтали душевно, смеялись и вспоминали себя – молодых и смешных. Митя накормил барышню, оставил на кухне Женьку и поехал показывать Насте свое новое жилище.

– Добрый вечер. Какие люди! – Кирилл торчал на площадке второго этажа с бутылкой пива в руке.

– И тебе привет, Кир, – Широков останавливаться не стал, заметил только тягучий взгляд соседского мужа в сторону яркой своей спутницы и хлопнул дверью громче обычного.

В новой квартире Настасье понравилось и даже больше.

Сам Митька прекрасно провел время, потому и был в приподнятом настроении, когда провожал барышню к машине.

– Дим, не пропадай! Вот, правда, скучаю иной раз по тебе, – Настя улыбалась тепло.

Слышать такое всегда приятно, а особенно тогда, когда никаких недомолвок, обещаний и мук совести.

Митя поцеловал Настю крепче обычного на прощание и захлопнул за ней дверь авто, показав жестом, что будет ждать ее звонка по приезду. Она закатила глаза, мол, сколько заботы, и дала по газам.

Дома Митька побродил туда-сюда, заварил чаю, но пить не стал.

Исходящая паром чашка так и осталась стоять на столе. Мысленно обругав себя «курилкой», Широков вытащил долгоиграющую пачку сигарет и направился черной лестницей к диванчику и фикусу.

– Да пошёл ты, – злобноватый голос Давы Широков услышал на подступах к заветной курилке.

– Грубо, Давид. Чем тебе пиво-то мое не угодило? Я же от чистого сердца угощаю, – а это Кирочка гундит.

Митька вошел и кивнул обоим.