Манкая

– У вас есть дети? – девушка даже дышать перестала от восторга.

– Пока нет, но обязательно будут. – Услышав его ответ, она слегка расстроилась, но постаралась скрыть это за улыбкой.

– Яков Моисеевич Гойцман, – господин протянул руку Широкову, получил ответное рукопожатие.

– Меня зовут Ирина Леонидовна Шульц, – еще одно рукопожатие, – А это Фира Рауфовна и Дора Рауфовна Собакевич. Ну и Юленька Аленникова.

Фира и Дора кивнули, а Юля протянула узкую ладошку, на которой Широков заметил ожёг и как опытный повар, понял сразу – от сковороды.

– Я из пятой квартиры. Слева от Вашей, четвертой. Ирина Леонидовна Ваша соседка справа, из третьей, а Яков Моисеевич из шестой. Мы соседи по площадке, – Юля улыбалась и указывала на двери, – Дора Рауфовна и Фира Рауфовна над нами, в седьмой.

Потом она спохватилась.

– Простите, я много болтаю. У вас усталый вид. Вам нужно отдохнуть. – В ответ на ее слова Митя кивнул, но не рассказал,что давно уже перестал замечать усталость свою.

– Я выживу, честно.

Юля немного подумала над его словами и ответила:

– Да, вы сказали, что еще лет шестьдесят точно будете живы.

Все заулыбались, и Широкову стало понятно, что знакомство скорее удалось, чем провалилось.

Любопытная Фира подошла ближе к Митьке.

– А чем это вы так сильно заняты, Димитрий? Настолько, что дома только спать планируете.

– Фира Рауфовна, я занят любимым делом.

Дора, тоже любопытная, но не такая быстрая, как сестра, решила вставить свои пять копеек:

– Дебошами и безобразием, да? – ну, старушки Собакевич не были лишены некоторого ехидства и чувства юмора.

– И этим тоже, но реже, – Митьке захотелось посмеяться, но он сдержался.

– Ви, молодой человек, не говорите при сестрах о безобразиях. Замучают вопросами. Кстати, а как ви отличили одну бабушку от другой? Гойцману до сих пор это тяжело дается. Хоть и знаю я их побольше вашего, лет так на сорок пять.

– По серьгам, – за Митю ответила Ирина, которая всегда была наблюдательна.

Скажем так, в свое время это было ее профессией. Она никому об этом не рассказывала, потому и весь дом полагал, что дело ее жизни связано было с магическими буквами «КГБ».

– Серьезно? Все так просто, что я готов посмеяться. Ирина, радость ви моя, могли бы и раньше помочь несчастному еврею. Я уж хотел одну из них зеленкой мазнуть.

Мадам Шульц шутку оценила и заулыбалась юристу Гойцману.