Это знал только Бог

Не отрицает, а возрождается в лучшем качестве! Вот смысл! Но когда зерно гнилое, оно дает худшее продолжение. – Внезапно он впал в пессимистичный тон: – Ничего не изменится, Николай, племя антихристиков слишком велико. Возможно, будет чуть лучше или чуть хуже, но разве это что-нибудь меняет? Разрушен главный принцип – человеколюбие, отсюда ценность личности исчезла. Мы превратились в тупую массу, которую еще не раз бросят в котел с кипятком антихристики.

– Многие счастливы и так…

– Не вини людей, они обмануты и запуганы.

Запуганы до такой степени, что не осознают трагедии ни в себе, ни в обществе. Если появится малейшая возможность, беги отсюда, у тебя ведь ТАМ дядя.

– Я не знаю, где он, жив ли…

– А где б ни был, найдешь. Хуже, чем здесь, не будет. Ты молод, талантлив, не пропадешь.

И говорили, говорили до глубокой ночи, пока Николай не опомнился:

– Пойду я, уже поздно, Вера волнуется.

– Провожу тебя. Эх, скинуть бы мне годков двадцать, я б рискнул бежать из антихристова царства…

Николай попрощался с ним, заверил, что скоро обязательно придет.

Пахомов открыл дверь, Николай вышел, повернулся, чтобы попрощаться еще раз…

Сильный удар по голове, и мгновенная темнота заполнила сознание.

Когда Николай очнулся, он лежал ничком на паркетном полу, пахнущем мастикой. Голова раскалывалась, рука что-то сжимала. Он ничего не понимал, с трудом сел, тронул голову, кажется, целая… только на затылке что-то мокрое… Осмотрелся. Находился он в квартире Пахомова посреди гостиной.

И вдруг сердце екнуло – профессор лежал неподалеку. Николай поднялся, увидел нож, который держал в руке, недоуменно уставился на него. Потом снова перевел глаза на Пахомова, тот был в крови…

Дрова догорели, в камине тлели угли, а за окном только-только занимался рассвет. Казалось, Линдер заснул, плотно закрыв веки, но это была всего лишь передышка, вызванная незабытыми переживаниями. Вячеслав поставил себя на место Линдера и понял, каково ему было тогда, понял эту паузу.

– Утро наступает, – сказал Линдер, открыв глаза. – Я заговорил вас, простите. Идите отдыхать, господин Алейников, сегодня нам лететь в Нью-Йорк, а я еще посижу немного.

Вячеслав у выхода оглянулся, Линдер снова будто спал. И ни слова о деле.

5

Тереза носилась по кабинету врача, запахивая и распахивая длинную каракулевую шубу. Каблуки Терезы отстукивали шаги, выдавая ее нетерпение, нервозность и адское напряжение.