Это знал только Бог

– А хорошие люди в лагерях гниют, – вырвалось у Николая.

– Разберутся и с ними, время нынче изменилось. Тебя ж выпустили, им тоже недолго осталось, я так думаю. Ты на стройке? А хотел летать.

– Кто ж мне самолет доверит? – усмехнулся Николай.

– Тебя же реабилитировали.

– Но в областных и краевых центрах жить запрещено, разве не знаешь? Да и мечты, Тарас, тоже меняются, хочется заняться чем-то серьезным, нужным…

Говорили и говорили, а жены танцевали и танцевали. Николай радовался, что друг остался другом, это читалось по глазам, которые он не прятал, по интонациям, поведению, и вокруг стало светло, как днем.

– Долго мы одни танцевать будем? – спросила сияющая Вера.

– Мне не положено, – сказал Тарас, поправляя портупею.

– Завтра приходите вечером к нам, – пригласила Майя. – Мы с мамой пельмени сделаем.

– Обязательно придем, – поспешно пообещала Вера.

Николай пригласил Майку на танец, хотя не умел танцевать, но вела она, а не он, назвав его неуклюжим Викингом.

И вдруг Николай остановился, глядя на две женские фигуры. Собственно, не они привлекли его внимание, а человек, мелькнувший между ними. На него смотрел волчий глаз, где-то он видел точно такой же – стальной, звериный, но не мог вспомнить, когда и где. Николай вытянул шею, чтоб рассмотреть, кому он принадлежал…

– Викинг, ты чего? – трясла его Майка. – Знакомых увидел?

– Показалось… Я сейчас.

Он бросил Майку, пошел к группе, в которой мелькнул человек со стальным взглядом, растолкал ее, вертел по сторонам головой.

Длинная дорога домой по ночным улицам была одной из самых приятных, примерно как возвращение из лагеря. Он встретился с друзьями, без которых, конечно, жить можно, но не нужно. Николай чувствовал приток сил, какой случается, когда наступает в душе гармония, а недавний крах с институтом уже виделся ему временной неприятностью. Вера держала его под руку, смеясь, рассказывала о своих впечатлениях, журила за то, что не хотел видеться с Тарасом.

В этот момент выросли три тени, встали на пути, замерли. Николай коротко шепнул Вере:

– Беги, – и рукой перевел жену за спину.

– Ее оставь, а сам кати колеса, – сказал тот, что стоял посередине.

Николай, не разжимая губ, повторил Вере, чтоб убегала, а она прижалась к его спине и дрожала.