Дежавю с того света

Впрочем, если бы вокруг все были подобны отцу Софии, наступила бы скука, ведь одинаковость и есть безликость, значит, идеальный мир все равно страдал бы от несовершенства.

Она запретила отцу задавать вопросы, запрет, конечно, не носил категоричного характера, тем не менее Арсений Александрович никогда не переступит черту, которую провела дочь. Софии хотелось бы поделиться с ним, но, к сожалению, ее мудрый и великодушный папа многого не поймет и не примет, а углубится в переживания, что не прибавит ему здоровья. Остается попрощаться извиняющимся тоном:

– Па, мне пора…

– Я слышал.

Ну, беги к своему Артему. – Дочь порывисто обняла отца за шею и, поднявшись на цыпочки (он был много выше), поцеловала его в щеку. Все-таки он не удержался: – Софи, неужели твой Борька не догадывается? Учти, он коварный.

– Коварней мужчин, папа, бывают только женщины. Пока.

Сунув ему отпечатанные листы, София застучала каблуками вниз по лестнице, Арсений же Александрович поспешил в комнату, к окну. Чуть отодвинув занавеску, чтобы дочь не заметила, как он подглядывает за ней, посмотрел – это нехорошо, но он просто жаждал увидеть того, кто сумел вылечить Софию от Борьки, законного зятя Арсений Александрович терпеть не мог.

Заметила? О чем речь! София не взглянула вверх, а кинулась к молодому, крупному и чернявому мужчине в джинсовом костюме, стоявшему возле отечественного авто, растворившись в его руках, и одновременно растопилось сердце отца. Не будет он постукивать пальцем по столу: ай-ай-ай, нельзя иметь мужа и упоительно целоваться с другим.

Отцу хотелось бы видеть единственную дочь такой счастливой, как сейчас, с Борисом это уже невозможно, значит, надо определиться, а не урывать тайком порционное счастье – такова его позиция.

Он отошел от окна, опустил глаза на листы бумаги, а что они способны разглядеть без очков? Но неотъемлемая часть зрения в пожилом возрасте имеет привычку прятаться от владельца, и когда лопается терпение, когда готов признать наличие склероза, очки вдруг находятся в неожиданном месте, например, на кухонном подоконнике под салфеткой.

Зато в результате поисков наведен порядок, теперь можно поставить чайник на плиту и, пока он не закипел, почитать ее новый детектив.

Суров не разрешил Марго прикасаться к девушке, напомнив ей, как однажды она забрала пуговицу из руки мертвого доктора. «Да-да, графиня – и украла (напрямую этого, конечно, он не сказал), решив, что пристав дурак набитый и улики ему ничего не скажут».