Девятый круг удачи

Этот райский уголок в середине квартала сохранил признаки советской коммуналки: здесь все знали друг друга, да и жили одним кланом, только по разным квартирам. Двух- и трехэтажные домики самых странных архитектурных форм лепились кучно, словно боялись, что без обоюдной поддержки рухнут или их раздавят монументальные строения вокруг. Чтобы каменные массы не давили на мозг, каждую пядь свободной земли жильцы засадили деревьями, со временем те закрыли кронами убогие постройки и защитили от глаз из окон высоток.

Весной здесь курорт, как сейчас: цветет сирень и жасмин, опьяняя ароматами, они просто одурманили Людочку, заставив нагой танцевать на балконе. Глупо и мило.

– Людаша, простудишься, – сказал Дима. – Еще холодно.

Ага, не спит! Тихо рассмеявшись, Людочка певуче промурлыкала:

– Не-ет… не простужусь… Я купаюсь в лучах луны… они ласкают меня… а ветерок, нежный весенний ветерок целует… От этого нельзя заболеть…

– Иди ко мне! – потребовал Дима.

Соблазнила! А ведь любовь – страстная, жгучая, горячая – уже была сегодня, но он снова позвал.

Димка совершенно земной, он хочет земных наслаждений, а наслаждение – Людочка, ее губы, ее руки и тело. Она повернулась к нему лицом, взявшись за перила балкона, а в комнате темным-темно. Но зачем им свет? Она откинулась назад и, глядя в звездную бездну, сказала:

– Обещай любить меня вечно.

– Я хочу любить тебя сейчас, – заявил неромантичный Димка, Людочка снова рассмеялась.

И вдруг внизу раздался мужской баритонистый глас:

– Я бы тоже любил тебя с большим удовольствием.

Вечно.

– Ой! – взвизгнула она, присев, словно нашкодивший щенок. Прежде чем уйти с балкона, Люда не удержалась и бросила вниз: – Идиот!

В этом дурацком положении, как какая-то каракатица, у которой ни красоты, ни изящества, Людочка неуклюже ретировалась в комнату, запрыгнула на диван и прижалась к Димке. Так грубо нарушить волшебство весенней ночи! Даже плакать захотелось.

– Кого ты идиотом обозвала? – спросил Дима, обнимая ее, холодную, как лягушка, но он же способен разогреть.

– Соседа. У него даже имя идиотское – Тихон! Вот свинья… Нет, он похож на медведя, и кличка у него медвежья. Подглядывал за мной! Ух!

– Завтра набью ему морду, – пообещал Дима, целуя Людочку. – Чтоб не подглядывал. И за приставания.

– Приставания? Какие приставания?

– Метла доложила, как он тебя в машину сегодня тащил.

Метла – старуха лет шестидесяти, метет проспект по утрам.