Красные Орлы

Если сменить номер телефона, уехать подальше, то, быть может, удастся ей перебороть свою любовь печальную? Решила и сделала. Нашла Красные Орлы. Машину брать не стала, а водила весьма хорошо. Это чтобы не сорваться и не помчаться к нему по первому зову. Рассудила, что пока доберется до железки, да по полям, по лугам – остынет и никуда не поедет. Говорила с Юрой и умоляла его сменить свой номер. Тот вроде понял, и воспринял нормально, чем совсем расстроил Машеньку. Скажи он ей такое, она бы рыдала и убивалась. А Юра…спокойно кивнул и обещание выполнил.

Вот и оказалась Маша в Красных Орлах. И решительно настроена была продолжить свое излечение. Выгони ее сейчас Волохов, она по возвращению домой первым делом бы наново выяснила телефон Юры и все пошло бы прежней накатанной дорожкой.

Да, она тут, вдалеке от Юры, а мысли-то с ней. И о нём. Вот и плакала в подушку решительная, смелая девушка. Любовь дело такое… Все наизнанку вывернет, все перекрутит. А вот даст ли счастья – не понятно.

Уснула все же, спала сладко и проснулась отдохнувшей.

Раненько, кстати. Семи еще не было. Сжевала быстренько пару бутербродов, запила молоком и отправилась решить дельце одно.

Выскочила за калиточку и припустила бодрым шагом по Свияжской. Апрельское утро прохладное, но не морозное. Туман легкий и дымка. Так бывает, когда земля чувствует уже теплое солнце и просыпается, потягивается. Машуля порадовалась, что захватила с собой рабочую куртку и комбинезон. Вся эта амуниция сидела на ней ладно, обтягивала ровно настолько, насколько возможно при ее подвижной работе.

И рабочие ботинки, не в пример ее вчерашним, были удобнее. И пошагать, и полазать, и простукать мыском, где надо.

– Мань, ты что ль? Тебя не узнать. Совсем красавица стала. – У ворот своего дома, на скамеечке сидел Самбрера, жмурился утреннему солнышку.

– Василий Иванович, здравствуйте. Вы что так рано? – улыбнулась Машка, радуясь теплому и ласковому слову приятного деда.

– Да какой у стариков сон? И времечко жалко терять. Сколько мне его осталось-то? Вот сижу, смотрю.

Вишь, туман? Это к теплу.

Маруся хоть и поспешала, но не смогла оставить деда одного. Плюхнулась рядом с ним и тоже пожмурилась на солнце.

Поняла сразу, что одиноко ему и тошно. Может, устал? А, может, старость проказит. Гнетёт воспоминаниями и понукает близким концом. Никак нельзя стариков одних оставлять. Туго им и муторно порою.

– Деда, вы еще бодрячком! И взгляд у вас молодой, задорный. А уж как смеетесь, так я за вами вслед.