Красные Орлы

Народу в магазине человека три не более. Два кассира-девушки. Вот к одной из них и обратилась Маруся, памятуя о совете боса:

– Добрый день. А как мне найти Альберта Мазура?

Кассир отвечать не спешила, изучая новенькую, пришлую.

– А зачем он вам?

Ответила не кассир, а крупная, статная женщина, которая вышла из-за соседнего стеллажа с конфетами.

Маша отметила и нарядную кофточку, и красивые крупные серьги, и укладку, явно парикмахерскую. Дама не была толстой, жирной, но отличалась деревенской сбитостью и плечистостью.

– По работе, – ответила Маша.

Вот тут навострили ушки и два кассира, и три покупателя, не считая дамы.

– И что же за работа такая? – крепенькая дама любопытствовала.

Вот вряд ли можно было бы отличить эту женщину от жительницы мегаполиса, если бы не легкий говорок, который Маша приметила еще в беседе с Самбрерой, и взгляд прилипчиво любопытный.

– В данный момент, электрика. Он здесь? – Машка улыбнулась.

В ответ ни улыбки, ни слова. Все замолкли, переваривая информацию.

Новости в деревне разносятся быстро, а если приносит их простачок Кутя, то молниеносно. Потому все присутствующие в супермаркете покупатели и работники поняли, что это и есть та самая «мёртво-спящая девка», которую по утру привез на своей телеге дед Самбрера.

Машка смотрела на даму, а дама на нее. Потом, когда пауза уж слишком затянулась, статная выдала:

– А на хрена вам Альбертик-то? Из него электрик, как из меня балерина.

Машульке подумалось, что это дурной знак. Впрочем, удивляться нечему. Если перебои с электричеством в Красных Орлах дело привычное, то Альбертика должны тут люто ненавидеть. Ни сериала вечером, ни новостей. А еще утюг не включить и музыки не послушать.

– Вот и разберемся на хрена. Тут он?

– Я Мазур.

Маша обернулась на приятный мужской голос и увидела симпатичного парня лет тридцати.

Даже не симпатичного, а красивого. Черные глаза и статная фигура. Рост, опять таки, приличный. Разворот плеч. И прочее… Если бы не печальные глаза, его можно было бы с легкостью назвать «первым парнем на деревне». Хотя, может, и лучше были?

– Я Мария Кан, – Маша протянула руку.

Альберт уставился на узкую ладошку барышни, но не посмел обидеть и пожал ее самым аккуратным образом.

– Что надо?

– Идемте, Мазур.