Хаос: путешествие в Элладу

– Так вы его знали? – обрадовался Стефанос. Его сердце забилось с бешеной скоростью.

– Как же! Работал я с ним. Он, как и мой отец, всю жизнь возился с бумагами. Тут очереди к нему стояли.

– Кем он был?

– Да кем придется, тем и был. Адвокат, бухгалтер. Один из лучших. А я переводами занимался, помогал ему иногда переводить документы. Федос был отличный мужик.

– Федос? А не знаете никого на букву К?

Омир прищурился и внимательно посмотрел в глаза Стефаносу, словно пытался прочитать его мысли.

– А ты вообще кто такой? Откуда будешь? Вроде грек, а беседу не на греческом ведешь, – предложения он строил так необычно, что было сразу понятно, что он редко общался с кем-то на английском.

– Мои прародители родом из Греции, только я не знаю, как они тут жили и остался ли у меня здесь кто-то. Мой отец, их сын, умер три месяца назад, а я нашел письма в шкафу, все на греческом. – Стефанос достал из тряпичной сумки свою стопку писем, чтобы доказать мужчине, что он не врет. – И мне стало интересно, найду ли я кого-то.

Омир с интересом посмотрел на стопку. Девушка, которая все это время стояла рядом, тоже уставилась на них.

– Пошли, – махнул рукой мужчина и пошел куда-то.

Стефанос последовал за ним. Мужчина шел быстрым шагом и на ходу выкинул окурок на дорогу. Они втроем завернули за угол, где была небольшая кафешка со столиками на улице. Занято было лишь несколько столов: за ними сидели греки. Когда они вошли, все мужчины поздоровались с Омиром.

– Давай, сынок, что там у тебя? Заплатишь пивом мне, а я тебе прочту письма.

К столу подошел официант в серых шортах в катышках и белой растянутой футболке, который отличался от гостей лишь тем, что на нем был серый фартук.

– Голодный? – обратился Омир к Стефаносу.

– Ну не то чтобы… – Григориадис осмотрелся.

Есть в этом заведении он совсем не хотел. Деревянные обшарпанные столы, застеленные клеенкой, производили не самое приятное впечатление.

– А мне греческий салат, – все-таки произнес Стефан.

Официант молча ушел в сторону кухни.

– Если вам не сложно. – наконец протянул он письмо Пападакиса. – Я совершенно не знаю, о чем здесь речь.

Омир взял развернутый лист бумаги, слегка вытянув руку, как делают те, у кого дальнозоркость.