Хроники Дерябино в трёх частях. Часть 1. Эффект Малевича

Приставленный судьбой охранять покой по своей или чужой воле усопших дерябинцев Дим Димыч был несказанно рад живым и сразу перешёл к сути дела. На столе появились бутылка кефира, чекушка, банка солёных огурцов и пышная булка в форме женских ягодиц. Извлечённые с навесного шкафчика покрытые позолотой чашки, розетка с яблочным вареньем, один гранёный стакан выдавали в нём и изысканного человека, и гостеприимного хозяина, и матёрого трезвенника.

Игнат Васильевич и незваный гость уселись на топчан, довольно бесцеремонно придвинув к ногам отмеченный зубами бывшего директора журнальный столик.

– Димыч, мы тут мимо «ночника» проходили, «затарились» и зашли тебя проведать. Ты как? – спросил Безрукий, открывая банку молодящихся огурцов.

– Ты своих проведывай, а я пока ещё живой, – отшутился Дим Димыч, пристально разглядывая незнакомца пронзительными глазами Шерлока Холмса.

Дим Димыч разделил еду на столе по вкусовым пристрастиям и с давно утраченным томлением надкусил фигурную булку.

– Вы меня извините, я вас не знаю, но зачем это вы свои очки в карман сунули? – с янычарским добродушием обратился санитар морга к незнакомцу, вызвав испарину на его покатом лбу.

Игнат с жеребячьим хохотком стукнул незнакомца по колену и, «прядя» ушами, воскликнул:

– А, что я тебе говорил? Раскусил-таки! Ладно, Дим Димыч, давай пытай…

Друг кладбищенского сторожа привстал с топчана, протянул лопатой вспотевшую ладонь хозяину каморки, откашлялся и с неподобающим моменту торжеством представился:

– Викентий Павлович Дымов, очень рад знакомству.

– Аналогично. Вы, Викентий Павлович, давно в дерябинском архиве служите? – насмешливо полюбопытствовал Дим Димыч и по-ленински прищурил лазоревые глаза.

– Давно, – в режиме он-лайн сумрачно ответил тот.

Потом вскочил, пригладил вставшие торчком волосы, достал из кармана старомодные очки, вернул оные обратно и опустился на топчан в немом замешательстве. Во всё время его бойких телодвижений санитар морга невозмутимо пил кефир и жёстко расправлялся с аппетитной сдобой.

– Ну, как Вы… – наконец подал осипший голос Викентий Павлович, доктором Ватсоном посматривая на портрет сэра Артура Конан Дойла.

Дим Димыч по-доброму склонил голову на бок и бьющей хвостом по кромке проруби щукой начал:

– В 1987 году к нам привезли одного архивариуса с пробитым легким. Он бы, конечно, и так помер, легкие у него как коврик были, все в пыли.