Эликсир жизни

Я сердито выкопала из пляжной сумки часы. 12:40.

Князя не было. Арсений Николаевич соблюдал режим. В море были медузы. День был решительно никуда не годный.

– Пойду за миндалём, – сердито объявила я, хватая с горячей гальки свой синий сарафан.

Очередь за миндалём аккуратно обвивала торговую площадь, огибала круглую афишную тумбу и терялась в тени каких–то платанов. Я встала под платаны. Нельзя сказать, что миндаль мне был позарез нужен. Мне нужна была иллюзия деятельности. Иначе можно было не справиться с душевными ранами.

А я здесь должна была суметь с ними справиться. Чтобы вернуться домой исцелённой и свободной.

Я должна была, вернувшись, пройти по улице гордо и независимо. При случайной встрече небрежно кивнуть – осенив ресницами, ослепив загорелыми конечностями и подолом нового сарафана. И пусть, пусть удивлённо провожает глазами, пусть останавливается, глядя вслед, пусть, нахмурившись, думает, кого он потерял навек, пусть, пусть!..

Вообще–то, это я так легкомысленно хорохорилась здесь и сейчас, вдалеке от случившегося.

Старалась представить ситуацию пустяковой и незначительной, а себя – ироничной и насмешливой. На самом же деле, сердце моё было разбито, а сама я полгода не вылезала из депрессии, а весной даже попала в больницу с анемией и другими такими же маловразумительными аристократическими диагнозами.

И Милка, которая замучилась видеть меня такой, списалась со своими здешними родственниками, сама заказала билеты на самолёт, практически сама попихала мои вещи в мой белый чемодан, схватила меня за шиворот и привезла сюда.

Чтобы мой первый в жизни отпуск прошёл не зря.

По Милкиному плану я должна была нацеплять на себя вагон положительных эмоций, растворить свои печали, забыть проклятый образ и воскреснуть для новой жизни.

Положительные эмоции пока что не собирались грузиться в вагоны. Зато отрицательные бегали за мной, как привязанные. Но Милка упорно и непоколебимо надеялась на целительную силу жизни у моря.

И меня убедила, что надо надеяться. И я изо всех сил старалась верить.

Очередь подвинулась на два метра, я тоже подвинулась, обнаружила перед собой ящик из–под фруктов и уселась на него, старательно расправив подол сарафана. Сарафан специально шился с прицелом всех убить. И вышло. Когда я в нём – на меня оглядываются. Потому что годэ и макси. И цвет – «Вечернее небо Испании над Средиземным морем».