Эликсир жизни

Было кисло, горько и едко. Был запах. Было невыносимо. Очередь смотрела. Я решила умереть, но не сдаться. После третьего глотка у меня начались спазмы. Они душили меня и едва не задушили совсем. Мой организм отчаянно сопротивлялся божественному напитку, спасшему здоровье и жизнь целой плеяде известных русских деятелей литературы и искусства. В меня эликсир жизни категорически не впускался – очевидно, во мне и так с избытком хватало молодости, здоровья и красоты.

Еле живая, я додавила кумыс почти до конца, дрожащей рукой поставила на прилавок стакан и нетвёрдыми шагами направилась  вон.

В голове у меня мутилось, со дна желудка – а, может, души – поднимались кислые волны, мне было плохо, мне было так гадостно, что хотелось лечь прямо на асфальт и завыть.

Не помня себя, я притопала на пляж, рухнула на колени возле наших лежаков и, тихо и безнадёжно скуля, принялась судорожно и без разбора поедать Милкины конфеты из кулька.

– Вавка, ты что? – ужаснулась Милка, бледнея. – Ты где была?

– Кумыс пила… – стихами просипела я.

– С ума сошла… – не выходя из стихотворного размера, прошептала Милка. – Ой, что сейчас будет… ты вся зелёная, тебя вырвет же…

Я развернула очередную конфету и упихнула её в рот.

–Н–не, уже наверное, н–нет… – пробормотала я через минуту, с трудом, проворачивая языком сладкое конфетное тесто. – Теперь нет… может быть…

На пятой конфете мне стало легче, я встала с четверенек и попыталась сфокусировать взгляд.

Пляж был полупустым. В море были медузы. Солнце было через сито.

Арсений Николаевич не вернулся. Князь не пришёл. Кумыс едва не унёс мою расцветшую неизвестно зачем жизнь.

Стоило ли жить на свете?

– Мил… пошли домой? – обречённо попросила я.

Не выпуская меня из виду, Милка резво собрала вещи.

– Идти можешь? – спросила она деловито и, не дождавшись ответа, схватила меня за руку и поволокла к лестнице.

Из–под лестницы выдвинулись две белые панамы – там, в тенёчке, располагалось гостеприимное пристанище краснодарских друзей–пенсионеров, деда Коли и деда Толи.

Деды приезжали в пансионат лет десять подряд и были, несмотря на преклонные года, молодцы – плавали, бегали трусцой и фотографировались с девчатами при первой возможности.

– Эй! Москвички, а шо так рано? – замахали нам деды. – А фотографироваться?

– Уходим домой. Ей плохо, – оповестила Милка общественность.

– Перегрелась? – забеспокоились деды. – А шо так? Солнца нет…

– Не… я кумыс пила, – поделилась я новостями из последних сил.