Седьмая ведьма

Сейчас она подсунула тебе наживку и ты, как любая дурочка, должна проглотить ее и вернуться, чтобы узнать, а в чем заключается счастье? Потом она недоскажет еще что-то, и ты придешь снова. Так они и зарабатывают деньги.

Крепко сжав мою руку, он быстро шагал по лестнице. Он говорил серьезно, и я чувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывает отец.

– Пойми, все они хорошие психологи и умело манипулируют людьми.

Мы вышли на улицу. Эрик отпустил меня.

– Какой адрес?

– Мы не поедем сегодня.

Эрик не стал возражать, довез меня до кафе и остановился четко напротив двери. Пока я спускалась, он так и сидел, держась за руль. Я протянула шлем. Только после этого он выпрямился, забрал мой шлем, снял свой и совершенно серьезно спросил:

– Во сколько начинается выпускной вечер?

– Из дома мы выходим в пять.

– Хорошо, я буду к пяти. – Он снова надел шлем и завел двигатель.

Мне хотелось спросить – а сегодня? Но промолчала. Он уехал, не задерживаясь, и я вдруг поняла – наши с ним отношения уже никогда не будут прежними. Мой глупый поступок трещиной лег между нами. Вряд ли теперь Эрик будет относиться ко мне серьезно.

В совершенно отвратном настроении я вошла в кафе. В зале было полно народу, а за стойкой никого. Быстро надев фартук, я отправилась на кухню.

– Дочь! – радостно воскликнул отец.

– Мама так и не пришла?

– Она уже не придет, так что, нам с тобой вдвоем придется справляться.

– Ничего, справимся, – вяло ответила я.

Из-за наплыва посетителей у меня не было времени на грусть и сожаления. Я сновала между столами и кухней, а потом, не чувствуя ног, плелась домой следом за отцом. И только растянувшись на кровати, вдруг поняла: Эрик ни разу не позвонил. Это был плохой признак. Но время уже перевалило за полночь, и я не стала доставать телефон.

Мистика и катастрофы

День, который предполагал праздничные хлопоты, для меня вылился в сплошные переживания. Долгожданного звонка так и не прозвучало. Несколько раз я порывалась позвонить сама и даже набирала номер, но каждый раз останавливалась, понимая, что не знаю, как теперь себя вести. Из-за собственного бессилия я впервые порадовалась работе в кафе. Здесь можно было хоть как-то отвлечься.