Жизнь и Смерть. Сердце Виридара

– Еще один мир? – Оставаясь стоять на месте, отец Полины внимательно рассматривал идущего к нам вирисера.

– Да.

– Интересно, и что он делает у нас в долине?

– Сейчас узнаем. – Я улыбнулась, мельком взглянув на мужчину, и пошла навстречу Лифею.

Максим догнал меня, молча зашагал рядом. Мне показалось, от него исходит напряжение, что было странно. Ведь его дочь – хранительница. Уж ему-то точно известно о существовании других миров!

– Привет. – Лифей заговорил еще издали. – Я думал, ты спишь.

– А я долину посмотреть напросилась.

Наконец, мы подошли друг к другу. На лице вирисера сияла улыбка. Он был рад нашей встрече и не скрывал этого. И все же!

– Так что ты здесь делаешь? – переспросила я.

Он хитро посмотрел на меня, потом перевел взгляд на моего спутника.

– Родионов Максим, – сразу представился тот, протянув руку.

Вирисер тоже представился и без колебаний пожал ее, что вызвало у меня тяжкий вздох. Это несправедливо, когда кому-то можно, а мне…

– Вы уже все книги переправили? – поинтересовался Лифей, так и не ответив на мой вопрос.

– Нет. Там еще остались. Вот, озадачила Максима… ночью их возить.

– Ничего страшного. – Родионов натянул повод, что-то тихо сказал лошадям. Они дружно потопали за ним.

Мы с Лифеем пристроились в самом хвосте.

– Так что это за книги такие? – Видимо, моему эльфу просто хотелось поддержать разговор, поэтому спросил непринужденно, продолжая улыбаться. А вот мою улыбку стерло с губ.

– Давид сказал, что они обо всех существующих мирах.

– Давид?! – Лифей мгновенно посерьезнел.

– Да, тот самый Давид, который помог тебе. Похоже, он сам собрал все эти книги.

– Он еще жив? – в его голосе послышалось волнение.

Я отрицательно покачала головой.

– Умер у нас на руках.

Свет вирисера померк, но не это насторожило меня, а душевная боль, которую испытала тут же. Потеря Давида вдруг стала для меня чем-то настолько трагическим, словно похоронила маму! Но я абсолютно точно не испытывала к предку подобных чувств, лишь сожаления, что не успела пообщаться с ним.

– Мне очень жаль, – прошептала я, не в силах хоть как-то помочь ему. – Но Давид сознательно ушел из жизни. Его разум забрала королева, и если бы не твоя подвеска… мы бы так и не узнали, кто он такой.