Жизнь и смерть. Источник жизни

– Она такая, какой описал ее… – Мой голос пропал, вместе со светом.

Больно стукнувшись головой, я открыла глаза. Вместо Максима рядом со мной сидел Руслан. Марин спал, раскинув ноги и скрестив руки на груди. За окном светило солнце, впереди высились горные хребты. Машина снова прошлась колесом по яме, голова моего соседа замоталась из стороны в сторону. Подавшись вперед, я заглянула на переднее сидение. Судя по молчанию Марианны, и по тому, как она уткнулась в дверь, девушка тоже спала. Я дотянулась до Макса.

– Останови, сменю тебя.

Он сбросил газ и свернул на обочину. Мы вышли из машины одновременно. Макс потянулся.

– Давно ты за рулем?

– Часа четыре. Если честно, уже надоело сидеть в машине.

– Значит, сегодня ночевать в палатке будем.

– Но ты же говорила, нам надо срочно в долину?

– Надо. Но день или два вряд ли что-то изменят. Кстати, как Руслан себя вел?

– Нормально. – Он пожал плечами.

– А я?

Макс усмехнулся, но потом вздохнул и пошел к задней двери.

Забравшись в водительское кресло, я развела руками. Точно – целый дом! Никогда не водила такие машины. Судя по навигатору, более-менее нормальная дорога будет еще километров пятьдесят. Дальше пусть хозяин садится за руль. Разбираться в передачах и вспомогательных блокировках у меня желания не было.

Руслан проснулся довольно скоро. Его голова появилась между сидениями. Сейчас он больше походил на себя прежнего. Сразу начал задавать вопросы:

– Ну скажи, давно вы с ним вместе?

Я покосилась сначала на фотографа, потом на его шпионку.

– Русланчик.

– Доброе утро, солнышко, – проворковал тот. – Как спалось?

– Плохо, – закапризничало солнышко, сразу прилипнув к нему. – Я уже устала сидеть.

– Давай остановимся? – Руслан почти полностью протиснулся между сидениями.

– Остановимся, – бросила я, – когда обед будет.

– Ты чего такая злая? – проворчал он, потом оглянулся и вдруг исчез из поля зрения. Я вскинула голову. Его лицо отразилось в зеркале заднего вида.

Марин откинулся на спинку сидения и с прищуром посмотрел в сторону Родионова. Губы фотографа плотно сомкнулись, нижняя челюсть заходила ходуном. Мне вдруг показалось, он вот-вот кинется на Максима.