Крысы

Но меня и это не сильно заботит, тем более что я легко могла бы озвучить свои предположения по какой причине кочерыжка Билли всё чаще показывает полшестого, – ещё бы, колоться да бухать в таком темпе и количестве, как мой, условно говоря, парень, так вообще удивительно, что сморчок его изредка годится ещё на что-то, кроме как регулярно мочиться мимо толчка. Повторяю, я бы могла поделиться с ним своим мнением, если бы только мне это не было фиолетово и к тому же смертельно скучно.

Кстати, старина Билли активно презирает синяков, так он ласково называет любителей и профессионалов спиртного, но сам, когда дозы или бабла не хватает, алкашкой вовсе не брезгует.

Так вот, а если вернуться к разговору о том, что же произошло, то можете мне, конечно, не верить, но когда я утром в понедельник, едва взглянув на спящего Билли, (спящего ли?), вышла из дома и направилась к своей машине, то не заметила ровным счётом ничего подозрительного или привлекающего внимания.

Правда, чувствовала я себя в то утро так паршиво, – да к тому же торопилась ужасно, боясь опоздать на работу, – что не заметила бы и снежного человека, отдыхающего на заросшей бурьяном лужайке Билли.

Но зато хорошо помню, как спустя каких-то пару часов после этого, я бесцельно, в какой-то прострации, шла по такому знакомому ещё вчера, а теперь чужому городу, не веря в то, что всё это на самом деле, и в то же самое время, ни единой секунды не сомневаясь в кошмарной реальности происходящего.

При этом здания, транспорт, деревья, остались целёхоньки, по крайней мере, на первый взгляд, взрывная волна, радиация или что это было, коснулась только людей и животных. Так я думала вначале, когда смотрела на город, в котором прожила с десяток лет, и который был сейчас мёртв и присыпан коричневым пеплом, словно карамельным саваном.

Помню тот холодный ужас, парализующий разум и тело, когда под ним я начала различать контуры людей… Иногда это было неявно, едва различимо, видимо, когда «пепла» было больше, а в некоторых случаях, это было похоже на то, будто несколько человек, тщательно загримированных под «живые» скульптуры, вдруг застыли в неположенном месте или даже прилегли отдохнуть.

Очень страшно было только в самом начале. Когда я встретила своих первых двух или трёх погибших. Я и сейчас их помню: вжавшаяся в угол дома женщина и мальчик лет четырёх, которого она обхватила руками.