Паутина

Во сне она лежала в гамаке, подвешенном на высоте, между двумя деревьями и неспешно раскачивалась. Вера даже узнала эти деревья. Ещё бы – ведь они высажены ею собственноручно! Это были любимые слива и яблоня, только спустя года два, а то и три.

И лёжа в невесомом гамаке, она видит, как сверху на неё опускается огромный, мохнатый паук. У него были огромные, блестящие глаза, с оранжевой обводкой, – глубокие и одновременно прозрачные, – тёмный провал рта, большое, мягкое и тёплое брюшко.

Так вот откуда эта тяжесть, – промелькнуло у неё в голове.

Странно, но она почти не испугалась. То есть страх, конечно, был, но он каким-то загадочным образом растворялся под давлением совсем других чувств: потрясения, любопытства, ощущения нереальности происходящего и… какой-то своей избранности.

Вера не смогла бы точнее объяснить, но это было именно так. И во сне, и после пробуждения, – особенно после того, как она вспомнила, что ей снилось, – её не покидало чувство, что всё это не случайно.

Она думала об этом, когда смотрела, как зачарованная в огромные, круглые, отливающие тёмной медью глаза гигантского паука. Она думала об этом даже когда он стал раздуваться на глазах, медленно увеличиваться в размерах, а она почувствовала, что гамак, в котором она лежит, не гамак вовсе, а паутина: мягкая, клейкая, невероятно прочная, которая бережно, но крепко обхватила её со всех сторон.

А паук всё рос, всё увеличивался, нависая над ней. Он касался её лица и шеи мохнатыми, мягкими ворсинками. И только, когда он стал таким огромным, что заслонил собой солнце, она стала задыхаться от тяжести в теле и… проснулась.

–2-

Во дворе у Веры было солнечно и уютно. Всё-таки июнь – чудесный месяц, – подумала она. Лёгкая, давно отцветшая сирень кланялась ей из своего угла у забора. Стройные, высокие розы – алые, кремовые, жёлтые, – приветливо кивали своими пышными, яркими головками. Миниатюрная ёлочка в центре палисадника, свежая, с нежно-салатными отростками-пальчиками, добродушно царствовала в окружении бордовых пионов.