Ведьма Западных пустошей

Впервые за несколько лет она почувствовала, что не справится. От этого стало больно и жутко.

– Да, сад есть, – ответила Аделин. – Возле забора нашли Магду Геверин. Мой брат ее увидел, и мы вызвали полицию.

Магда Геверин была рыжеволосой болтушкой, собиралась замуж за адвоката – тот, впрочем, недолго горевал о такой потере, два дня назад успел с кем-то обручиться. Однажды Магда заговорила с Аделин в магазине тканей – после разговора у Аделин гудело в ушах, а голова болела от переизбытка сплетен и новостей.

– В деле написано, что ваш брат нездоров, – сказал Бастиан с той мягкой деликатностью, которой Аделин не ожидала. Не от него, во всяком случае.

Она кивнула.

– Да. Я его опекун после смерти отца. Большую часть времени он вполне разумен, но иногда у него бывают припадки наподобие эпилептических.

Говоря об этом, Аделин понимала, что сама роет могилу и себе, и брату. Сейчас столичная дрянь вцепится в него, вытряхнет признание и увезет в тюрьму, потом Уве выведут на площадь и казнят, а Бастиан повесит орден на грудь.

– Он не покидает дом. – Аделин надеялась, что говорит об этом не слишком торопливо и ее слова не звучат как оправдание. – Изредка выходит в сад, за ним постоянно следят наши слуги.

– Разумно, – кивнул Бастиан. – Вы ведь сильная ведьма, Аделин. Одна из самых сильных, каких я встречал. Убийца – стихийный маг, судя по тому, как перерезаны шеи у девушек. Что вы чувствовали, когда он убивал их? Только не говорите, что ничего. Такой выплеск энергии не прошел бы мимо вас.

Запястья налились холодом – так, словно их заковали в наручники. И сразу же пробудилось то упрямство, которое заставило Аделин гордо вскинуть голову и ответить:

– Ничего. Накануне убийств Уве слег с приступом, а тогда я думаю только о нем. Рада бы вам помочь, но я действительно ничего не замечаю в такие дни.

– Даже так… – задумчиво произнес Бастиан и вдруг посоветовал: – Не надо так дрожать, Аделин. Я не желаю вам зла, можете мне поверить.

Лицо дрогнуло словно по своей воле – будто бы со стороны Аделин увидела себя и поняла, что презрительно ухмыляется.

– Бастиан Беренгет, сын своего отца, – почти выплюнула она. – Сын гонителя и убийцы таких, как я. Вы не желаете мне зла, конечно.

Бастиан усмехнулся.

– Мой отец посвятил жизнь борьбе со злом, – холодно сказал он, но за этим холодом трепетал огонь. Вечер переставал быть томным. – Да, он убивал ведьм – тех, у которых руки были в крови по локоть.