Не могу без тебя…

– Собираю шмотки твоей любовницы, чтобы ты, уходя, захватил с собой не только её, но и шмотки, без которых она ничего собой не представляет.

– А на кой она мне нужна? У меня есть жена. Не приведу же я её в свою квартиру.

– Ничего. Будете жить втроем. Сейчас это практикуют, – сказал я, закрывая чемоданы.

– Ты с ума сошел! – завопила Ксана, по всей видимости, уже придя в себя. – Я твоя жена, и эта квартира такая же моя, как и твоя.

– А ты чего разлегся! – возмутилась она, спихнув Виктора с кровати.

Он упал на пол, потом вскочил и стал, торопясь, одеваться.

– Надеюсь, ты Алене ничего не скажешь? – заискивающе глядя мне в глаза, спросил он. – Ты же мой друг.

– Был им до того, как ты забрался в постель к моей жене.

– Так она сама к себе меня затащила, а я не устоял перед ее сексуальностью. И не один я. Их много здесь перебывало, пока ты бывал в отъездах.

– Заткнись, сволочь, – заорала Ксана, – и выметайся отсюда. Слизняк вонючий!

– Сама ты потаскуха! – выкрикнул ей в ответ Виктор и бегом помчался к двери.

– Одевайся! – приказал я Ксане.

– Зачем? Сейчас ночь. Иди в душ – и ложись спать.

– Одевайся, – повысив голос повторно, сказал я ей и подошел вплотную к кровати.

Наверное, вид у меня был тот еще! Она в страхе вскочила с кровати и стала натягивать на себя валявшиеся на полу джинсы и футболку.

– Кроссовки, – сдерживая рвущуюся из себя злость, прорычал я.

Ксана бросилась в коридор и вернулась уже в уличной обуви.

– А теперь бери оба чемодана и вали отсюда, – заорал я, уже не сдерживая свои эмоции.

– Куда? – заикаясь спросила Ксана, побелев, как мел.

– На все четыре стороны!

– Ты не можешь выгнать меня. Я твоя жена, к тому же беременная.

– От кого? – устало спросил я, чувствуя, что силы покидают меня.

– От тебя. От кого же еще?

– Тебе виднее, но в это отцовство меня не впутывай.

– Тебя выгонят из армии! – пригрозила она. – Я пройду все кабинеты, но не позволю, чтобы ты меня выгнал, как паршивую сучку.

– А ты и являешься ею. Так что ищи подходящую себе конуру и трахайся со всеми кобелями подряд. Мне уже по фиг.

Не желая больше никаких разговоров, я вынес на площадку чемоданы, а потом выпихнул туда же упирающуюся Ксану.

– И что потом? – тихо спросила Тая.

– Скандал, позор, десятки объяснительных, а потом развод, о котором до сих пор тошно вспоминать. Ксана изображала на нем жертву, которую муж постоянно избивал, не трогая лица и рук.