Не могу без тебя…

Мы с Артуром ни о чем не разговаривали и вели себя, словно чужие, а расходясь по домам, даже не попрощались.

До регистрации брака мы с ним не виделись. Я из гордости ему не звонила, а он, наверное, из-за злости на меня. В назначенный день я и отец поехали в ЗАГС. До регистрации оставалось двадцать минут. Мы сели в зале ожидания, но мне было неспокойно. Внутри снежным комом нарастала тревога. Я в напряжении следила за часами, которые висели на стене напротив нас.

Когда минутная стрелка миновала одиннадцать часов, я почему-то явственно осознала, что Артур не придет.

Прошло десять минут, двадцать, тридцать, но его не было.

– Он не придет, – сказала я отцу, поднимаясь со стула.

– Я его в порошок сотру, – взревел он и кинулся к дверям.

– Папа, остановись, – закричала я. – Он не стоит того. Не губи свою и мамы жизни.

Но отец, не оборачиваясь, только махнул рукой – и скрылся за дверью. Я бросилась за ним.

Когда я выскочила из здания, он уже садился в автомобиль.

Я боялась непоправимых последствий.

Я бежала по ступенькам к нему, не глядя под ноги – и споткнулась. Упала навзничь почти у основания. Боль была настолько острой, что потеряла сознание. Пришла в себя сутки спустя в больнице. Опустив руку на живот, поняла, что ребенка уже нет. Выжить на таком сроке он не мог. Моя шея была упакована в корсет. Голова, подбородок и челюсть очень болели.

Беседа с врачом ничего нового к тому, о чем я уже догадалась, не добавила. В больнице пролежала три недели.

Мама и отец приходили редко, поскольку знали, что я иду на поправку.

После больницы у меня с родителями состоялся серьезный разговор. Они попросили, чтобы я перевелась в университет другого города, нашла себе там жилье и приезжала к ним как можно реже, поскольку так им будет легче пережить позор.

Я подчинилась их воле. Первые три курса они помогали мне деньгами, а потом уже я сама отказалась от их финансовой помощи, так как нашла работу, которую могла совмещать с учебой.

С тех пор прошло десять лет. За эти годы я ни разу не посетила родителей. До сих пор не могу простить их за черствость души и того, как они поступили со мной.

– А что Артур? Ты о нем больше ничего не сказала.

– Он уволился из школы второго сентября и уехал к себе домой в Дагестан.

Я долго зализывала душевные и сердечные раны. На парней, которые пытались ухаживать за мной, смотреть не могла. Девять лет ни с кем не встречалась.