Не могу без тебя…

За сегодняшним рассветом последуют другие. Одни из них мы встретим вместе, другие по отдельности, но даже в разлуке мы будем знать, что это наши рассветы, на которые мы смотрим с разных мест, но думая друг о друге.

Тая замерла, затаив дыхание. Неужели у их встречи будет продолжение? От этой мысли сладко закружилась голова – и она пошатнулась.

Герман удержал ее за талию и озабоченно спросил:

– Тебе плохо? Давай присядем на лавочку, – и, подхватив девушку под колени, направился с ней к недалеко стоявшей скамейке.

– Не волнуйся. Я чувствую себя хорошо. И я бы даже сказала, что немного счастливой.

– Но ты ведь пошатнулась, – не согласился Герман.

– Просто ноги устали столько часов стоять на высоких каблуках.

– Тогда сними их, – посоветовал Герман. – Набережную каждый вечер тщательно моют, так что можешь спокойно пройти по ней до гостиницы босяком.

– Неудобно как-то сверкать голыми пятками из-под длинного вечернего платья.

– А они у тебя не голые, а в чулках, значит, все в рамках приличия.

– Да, Герман. Уговаривать ты умеешь, – засмеялась Тая, снимая туфли, которые он сразу же взял в руку.

– Давай обращаться друг другу неофициально: ты меня будешь называть Герой, а я тебя Таей.

– Заметано, – выкрикнула девушка и побежала вперед.

Но Герман быстро догнал ее и схватил на руки.

– Мне так приятно чувствовать тебя в своих руках. Так бы и нес до края света.

– Для начала донеси до гостиницы, – весело промурлыкала девушка ему на ухо.

– Ты сомневаешься в моей силе?

– Ни в коем случае. Я просто пошутила.

Недолго думая, Герман закинул Таю себе за плечо и уверенной походкой пошел к гостинице. Проводив её до самого номера, он подождал, пока она откроет дверь и, притянув к себе, припал к ее губам в крепком поцелуе.

Когда он закончился, девушка словно сквозь сон услышала:

– Прости за вольность, но я весь вечер мечтал поцеловать тебя. Ты не обиделась?

– Обижусь, если ты не поцелуешь меня еще раз.

Герман схватил ее лицо руками и стал страстно осыпать поцелуями, которые перешли на шею, исторгнув из груди Таи протяжный стон, а затем его губы вернулись к ее приоткрытому рту, в который смело ворвался его язык, затеяв сладостную игру с ее языком.

Тая почувствовала, что ноги отказались ее держать, и она повисла на Германе, обвив его шею руками. Сколько они целовались, не говоря друг другу ни слова, она не знала. И сколько бы это продолжалось, тоже.