Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться

Он широко улыбнулся, не менее широко раскинул руки, словно хотел заключить меня в объятия, и звонко заявил:

– Лана, дорогая! Как я рад!

Регистратор понял, что я не из девочек по вызову, и с прежним угрюмым видом занялся своими тетрадями. Мы с Гвердивеном обнялись, и он поинтересовался:

– Как дела? Как родители?

– Все в порядке, – с улыбкой ответила я. Вот что значит иметь эльфов в родне – это неожиданно может пригодиться. – Отец недавно написал, что они с мамой собираются к морю.

Гвердивен покивал: дескать, замечательно, чудесно – и мы прошли к широкой лестнице на второй этаж.

– Мне нужен Венсен, – сказала я. – В каком он номере?

Гвердивен выразительно завел глаза к потолку.

– В двенадцатом. Осторожнее с ним, дорогая Лана, он очень много выпил и заказал еще одну девицу. Кричит, что кругом мерзавцы, которые не ценят его талант, и он всем покажет, – он вздохнул и добавил: – Почти показал в окно, хорошо, что девка оттащила.

– Вот что хлебное вино делает, – покачала головой я. – Не волнуйся, он сейчас уедет.

Гвердивен вновь издал усталый вздох.

– Хорошо бы! Удачи, дорогая Лана!

Поднявшись на второй этаж, я постучала в дверь двенадцатого номера. Какое-то время было тихо, потом послышалась возня, дверь распахнулась, и инспектор Венсен предстал предо мной, в чем мать родила.

Я посмотрела, вспомнила поговорку о том, что таким обрезом можно только насмешить, и спросила:

– Вы инспектор Венсен?

Инспектор икнул, и я пожалела, что здесь нет дагерротипической камеры.

– Прикройтесь. У меня к вам деловое предложение.

Мой тон мог произвести впечатление – Венсен прошел в номер и быстро набросил халат. Я прошла по комнате – да, сбитый лошадью изволил знатно покутить. Присев в кресло, я продемонстрировала Венсену письмо Анри и, дождавшись, когда его лицо примет бледный и совершенно трезвый вид, отчетливо проговорила:

– Я оплатила вашу публикацию в «Современнике».

Директор Анвин был знатный жадина во всем, что не касалось его капиталов – ему даже в голову не пришло предложить Венсену то, что было для него дороже любых взяток. Вот и сейчас по нему было видно: он смотрел на то, чего его душа страстно желала уже много лет и не могла добиться.