Моя прекрасная повариха

Гном везет на шее маленькую эльфийку – такое не каждый день увидишь. Но никто не сказал ни слова: должно быть, Фьярви Эрикссон был не из тех, кто позволит говорить о себе гадости. У ограды, за которой сладко спало полосатое животное, чем-то похожее на плохо подстриженную собаку, гном опустил Глорию на землю, и она ахнула и сказала:

– Ой, мамочка! Это берантонский тигр!

Тигр лениво махнул хвостом. Какое-то время мы вежливо рассматривали его, а потом Фьярви заметил:

– Глория, а вон там дают погладить кроликов.

Девочка с осторожным восторгом подошла к смотрителю: тот протянул ей крольчонка, который помещался у него на ладони. Глория посмотрела на зверька и спросила:

– Мам, а можно я не буду его гладить? Ему, наверно, неприятно, что все гладят его целый день. А вдруг он не хочет?

Возможно, мне показалось, но смотритель посмотрел на Глорию с уважением.

Мы с ней были такими же зверьками, когда я жила в доме мужа. С нами делали то, что считали нужным – и неважно, хотели мы этого или нет.

И мне стало стыдно за то, что ей пришлось узнать и понять это.

***

Фьярви

Мы посмотрели павлина, каких-то облезлых волков и пушистую красавицу-лису в рыжей шубе, на этом выставка животных и закончилась. Я шел рядом с Азорой и Глорией, девочка что-то говорила о зверях, и я вдруг почувствовал себя по-настоящему нормальным.

Я будто бы все это время был не на своем месте – и вот вернулся туда, где и должен был быть.

Потом мы сели за один из столиков открытого кафе под бело-голубым полосатым зонтиком, я заказал мороженое и кофе, и Азора сказала словно бы невзначай:

– Уже вечер, Фьярви.

Я улыбнулся, надеясь, что эта улыбка не выглядит слишком натянутой.

– У меня нет семьи, – ответил я, и в груди ничего не царапнулось. А раньше все было иначе. Раньше я тяжело переживал каждый день в одиночестве – но вот смирился, привык и успокоился.

– Я не буду слишком грубой, если спрошу «Почему»?

Это и в самом деле удивительно.

– Я когда-то сватался к Анни Густавсдоттир, – ответил я и уточнил: – Много лет назад. Но ее отец сказал, что такой нищедрыга как я должен сидеть в углу да помалкивать.