Моя прекрасная повариха

Азора стояла чуть поодаль и смотрела так, что любой, на кого падал ее взгляд, немедленно начинал чувствовать себя грязью под ее обувью.

– Ты кто еще такая? – спросил человек-репа.

– Я повар этой гостиницы, – в голосе Азоры звенели льдинки. – И можете мне поверить, это петрушка.

Человек-репа заглянул в конверт, вынул из него разлапистые листья петрушки, и вид у него был такой, словно он переел селедки с молоком и осрамился посреди главной площади Келлемана. Надо было быстрее брать дело в свои руки, и я хищно улыбнулся.

– То есть, АМБ врывается в мою гостиницу, пугает постояльцев… – начал я, и девки госпожи Бьянки запищали: «Да! Да! Пугает!» – и бросились к бару запивать испуг. – И в итоге показывает мне петрушку?! Да я до губернатора дойду! Вымогатели! Шантажисты!

Я кричал еще долго, пугая и губернатором, и королем-батюшкой, и карами небесными – люди в черном сконфуженно спешили на выход, а мы с Дарханом шли за ними, угрожая и обещая спустить все шкуры, если эти люди хоть приблизятся к «Вилке и единорогу».

– Это таки хмель-трава, – негромко сказала Азора и протянула мне конверт. – Лучше сожгите ее, господин Эрикссон.

Я машинально взял конверт – только сейчас мне стало ясно, что эльфийская ледышка спасла меня, окутав траву мороком и осрамив АМБ на весь Келлеман: ни девки, ни гости не будут молчать об этом позоре.

Спасла. Она меня спасла. От этого мне хотелось улыбаться.

– Спасибо, Азора, – так же тихо ответил я. – Вы спасли мой хвост, как говорят у нас, у гномов, – и, обернувшись к Дархану, произнес: – У нас проблемы. У нас очень большие проблемы.

***

Азора

– Мамочка, ты точно не будешь меня ругать?

Комната, в которой мы теперь жили, пришлась мне по душе. Просторная, очень чистая, окна на южную сторону и уборная – чего еще можно желать? Глория сидела у меня на коленях, открытка с яркими цветами, которую она нарисовала, стояла на подзеркальнике, и кажется, я была счастлива впервые за очень долгое время.

– Не буду, моя хорошая. Ты ведь не сделала ничего плохого. Господин Иканори счастлив, теперь у него есть подруга. А у нас есть деньги, и ты сможешь спокойно пойти в школу.

Да, теперь мне не придется думать, где купить подешевле подержанные учебники. Моя девочка получит самое лучшее – и мне не придется голодать.