Академия под ударом

Анри сел рядом, оценил то, что осталось в бокале, и велел:

– Допивайте.

Это было сказано так, что Элиза не отважилась спорить. Через силу она осушила бокал и прошептала сквозь слезы:

– Невыносимо…

Анри ободряюще улыбнулся.

– Вы умница, – похвалил он. – Редко кто справлялся с моими зельями настолько решительно.

Похвала подбодрила Элизу, она даже смогла улыбнуться в ответ. Мерзкий вкус гнилого болота таял во рту, оставляя лишь далекий оттенок кисловатых ягод. Что ж, она будет пить это зелье столько, сколько потребуется.

– Я стараюсь, – ответила Элиза. – Мы ведь будем работать вместе? Оберон говорил, что вам нужна ассистентка.

Анри рассмеялся.

– О да! Тем более настолько отважная девушка. Вы уже работали с зельями?

– Нет, – призналась Элиза. – Я переводчица. Все зелья, которые я знаю, это травяной сбор от простуды, его заваривала моя домоправительница.

Из деканата донесся возмущенный женский возглас: «Да как же так можно? Что вы себе позволяете?» Незнакомый молодой мужчина звонко добавил: «Право же, это бессовестно!» Анри посмотрел на дверь, усмехнулся.

– Что ж, переводы требуют аккуратности, я полагаю, – сказал он. – Да я и не буду поначалу вас как-то нагружать. Полы моют домовые, а вам останется сортировка ингредиентов. Простая работа, но довольно нудная. Впрочем, вы, должно быть, усидчивы.

Элиза смущенно улыбнулась.

– Боюсь, милорд, я плохо разбираюсь в ингредиентах. Вернее, совсем не разбираюсь.

Анри только рукой махнул. В нем было что-то настолько легкое, светское, непринужденное, что Элиза совершенно расслабилась и успокоилась.

Если отвлечься, то можно было представить, что они находились где-нибудь в гостиной, на малом приеме у баронессы Конти, беспечно болтали о каких-нибудь пустяках, и это было настолько спокойным, настолько нормальным и правильным, что оковы, стиснувшие Элизу после смерти отца, дрогнули и разжались.

– Пустяки, – весело сказал Анри. – Я дам вам определитель, он поможет. Тут и первокурсник справится, но я не рискну их пускать в лабораторию.

Они обязательно утащат что-нибудь.

Элиза рассмеялась. Оберон о чем-то заговорил в деканате: она не могла разобрать слов, лишь слышала интонацию, тяжелую и властную. Когда он так говорил, ему наверняка все подчинялись и никто не отваживался спорить.

– Почему вы так уверены, что утащат? – поинтересовалась она. Анри улыбнулся, и Элиза подумала, что он похож на эльфа. Такой же изящный, непринужденный, привлекательный.