Академия под ударом

Моросил мелкий дождь, на шляпе и вуали Элизы красовались жемчужные россыпи капель, словно осеннее небо оплакивало ее судьбу.

В день, когда хоронили Женевьев, тоже шел дождь. Оберон не знал, почему вдруг вспомнил об этом, почему перед ним вдруг встало кладбище и он сам, почти не отличимый от мертвеца.

Пассажиров было мало. Осенью люди предпочитают отправляться на юг, а не на север. Кому нужны края морошки и сосен, если где-то есть теплое синее море? Прошел разносчик газет, наткнулся на каменное лицо Оберона и не осмелился предлагать товар.

Передовицу украшал портрет ее величества Раймунды с черной полосой. Сорокадневный траур истекал послезавтра, принц Эдвард готовился надеть корону.

Говорили, что он будет хорошим королем. Оберон почему-то радовался тому, что все маги испокон веков могли позволить себе плевать на любых королей, плохих ли, хороших.

– На вас напали именно тогда, когда вы выставили сластолист, – объяснил Оберон. – Значит, птичка ускользнет из клетки, у дома будет новый хозяин. Значит, надо торопиться, убить ее и его – злоумышленник не думал, что вы будете ночевать одна. Начнется неразбериха, суета, следствие. Слуги разбегутся, дом опустеет. Можно будет прийти и взять необходимое. А убивать вас до этого было все-таки опасно. Дочь и отец умерли в один месяц, какой-нибудь ретивый следователь мог увидеть, что дело нечисто.

Он сжал переносицу и добавил:

– Иногда я просто чувствую, что все вот так, а не иначе.

Элиза понимающе кивнула. Вдалеке показалась тяжелая морда паровоза в окружении дыма – будто дракон выползал из норы, – и Оберон невольно ощутил прилив сил. Он любил путешествовать, ему нравились поезда и дорога, особенно в приятной компании.

Возле ног Элизы что-то завозилось и негромко запищало. Оберон увидел рыжего щенка – маленького, пушистого, смотревшего с самым несчастным и умоляющим видом: возьмите меня, пожалейте меня! Элиза ахнула, присела к щенку, погладила, защебетала что-то бессмысленно ласковое.

– Какой маленький! Ты чей?

Щенок, разумеется, не ответил. Он усердно замахал хвостишком, пустился чуть ли не в пляс: Элиза понравилась ему, и он всеми силами старался показать, насколько он хорош и каким замечательным другом и защитником станет.