Академия под ударом

Подумал, что во всей этой ситуации есть что-то книжное. Такое могло бы случиться только в романе: мужчина и девушка связаны заклинанием и не могут расстаться.

Какая пошлость, господи боже ты мой.

– Я сегодня думал об этом, – спокойно произнес Оберон. – Он любил вас, заботился, дал образование. Вы были для него не просто ресурсом. Уж поверьте, я знаю, как ведут себя отцы. У меня четыре сестры. Дочь надо выгодно выдать замуж, больше она ни для чего не нужна.

Элиза нахмурилась. Кивнула.

– Да.

– Он не оставил бы вас расхлебывать свои грехи, – уверенно сказал Оберон. – Да, генерал был разорен, но он нашел бы выход и не свалил все на плечи дочери. Любимой дочери! – Оберон сделал паузу и добавил: – Я готов поклясться, что вашего отца убили. И это сделал именно тот, кто сегодня послал к вам сгибельника.

До этого он не спешил. То ли копил силы, то ли просто наслаждался тем, как Элиза барахтается, пытаясь выбраться из того болота, в которое превратилась ее жизнь.

Птичка могла выпорхнуть из клетки. Она почти выпорхнула.

– Господи… – прошептала Элиза. Посмотрела на Оберона темным испуганным взглядом. – Не верится…

– Это еще одна причина для поездки в академию. – Оберон ободряюще улыбнулся и мягко сжал ее руку. – Я знаю там всех. Любой новый человек неминуемо вызовет вопросы. Вы там будете в безопасности, Элиза.

Тонкие пальцы дрогнули в его руке.

– Спасибо вам, – промолвила она. – Я очень вам благодарна… Оберон.

– Попробуйте уснуть, – доброжелательно посоветовал Оберон. – Завтра все будет по-другому.

Густая тьма в большом зеркале на стене обрела насыщенную синеву, и что-то шевельнулось в ее глубине. «Ты уже это обещал, – услышал Оберон далекий ледяной шелест. – Однажды ты уже говорил, что спасешь и защитишь».

Зеркало дрогнуло.

«И ты обманул, – рассмеялась тьма. – И сейчас ты тоже обманешь».

* * *

Элиза была уверена, что не сможет заснуть. Слишком многое случилось с ней за день – нервы звенели, как натянутые струнки, и от мыслей начинала болеть голова. Но после того, как госпожа Анжени подала ей стакан воды с каплями, Элизе стало легче. Намного легче.

– Поспите, – повторил Оберон.